Говорящая собака
Шрифт:
– Неужели тебе нравится здесь сидеть? – шел я на провокацию. – Пойдем, Люси приготовила стейк.
Я заметил, как шевельнулось ухо, но больше никакого движения с его стороны не последовало. Пучок никак не откликался, и тогда я стал рассказывать ему о своих прогулках по лесу в окрестностях Чартерстауна, намекая, что он также мог бы принять в них участие; говорил о том, что Люси, скорее всего, отправится в отпуск в Корнуолл вместо поездки в Испанию, так что сможет забрать его с собой, а также о превосходном запахе осенних вечеров.
Пес не двинулся с места. Он был
В конце концов, приходя в приют, я стал замечать на себе косые взгляды. Менеджер Джули пригласила меня к себе в кабинет и намекнула, что я что-то зачастил к ним.
– Это выводит собак из равновесия? – растерянно спросил я.
– Нет, – ответила она. – Это выводит из равновесия вас. Позвольте спросить, мистер Баркер, – я, конечно, больше разбираюсь в собачьей диетологии, но вы нормально питаетесь?
– Прекрасно.
– У вас нормальный аппетит?
– Не жалуюсь.
– Вам не кажется, что стоило бы обратиться к доктору?
– Нет. А вы думаете, стоит?
– Вы не замечаете, что разговариваете сами с собой? – вопросом на вопрос ответила она.
– Что-то вроде того, – сделал я неопределенный жест, не выражающий согласия с этим утверждением, но и не отрицающий его.
Последовала продолжительная пауза. Часов в кабинете не было, но мне слышалось назойливое тиканье затянувшегося времени.
– Вы нуждаетесь в помощи, мистер Баркер, – сказала Джули. – Посмотрите. – Она достала маленькое складное зеркальце из сумочки и поднесла к моему лицу.
Оттуда выглянула бескровная физиономия, с воспаленным от бритья подбородком, со свежим порезом на скуле, с галстуком, затянутым как на удавленнике, и волосами, слипшимися под слоем геля для укладки.
– Мне кажется, слишком частые визиты травмируют вас. Может быть, вам стоило бы сделать небольшой перерыв, – сказала она тоном женщины, которой как раз и необходим этот самый перерыв.
Я обвел взглядом кабинет. Сейчас нас с Пучком разделяло не более пятидесяти ярдов, и в то же время все обстояло так, будто между нами пролегла сотня миль. Наверное, мне нужно было отступить, оставить попытки вернуть расположение Пучка, ведь я вообще большой специалист по разного рода капитуляциям.
Как это говорила Линдси, когда я заводил разговор о том, что брошу курить? «Тебе это будет легко, ты всегда пасуешь перед трудностями».
Она была права.
Время расплывалось передо мной, расползалось под ногами. Следующее, что я увидел, – склонившиеся надо мной женские лица, которые зачем-то громко звали меня:
– Мистер Баркер! Мистер Баркер!
И тогда я понял, что лежу на полу.
– Позвоните мне, если у Пучка изменится поведение, – попросил я (идиотская просьба, не правда ли?).
– Собака М20984, – сказала Джули, постукивая по папке, лежавшей перед ней на столе. – Обязательно сообщим.
– У вас есть мой номер телефона?
– Мы найдем ваш номер, мистер Баркер, – заверила меня Джули. – Можете быть уверены.
– Можно мне взглянуть на него напоследок?
– Конечно.
Мы снова направились к собачьим камерам, и я сразу устремился к Пучку
Джули заметила, как я побледнел.
– Сейчас время уборки клеток, – сказала она. – Он вернется. Пойдемте за мной.
Но я не смог этого сделать. Что-то внутри меня оборвалось от нелепости происходящего в реальном мире, и я снова очутился на полу – на этот раз прямо перед клетками.
– Мистер Баркер, – послышался голос Джули, – мы вызовем вам такси.
Погода, которая обычно становится неустойчивой в октябре, совершенно разладилась в ноябре и к декабрю наградила нас дождем со снегом, который правильнее было бы назвать мокрым снегом или снежным дождем – то есть снегом, но без каких-либо искупительных эстетических качеств.
Вокруг нас постепенно вырастали дома, и я находил утешение в счастье Линдси. Однако пробить дорогу к шоссе А23 оказалось не так-то просто, потому что Айя Напа со своими дружками пронюхали об этом и привязали себя к деревьям, стоявшим на пути лесорубов. Они довольно хорошо там обустроились, соорудив нечто наподобие скворечников на ветвях, нипочем не желая слезать оттуда. У меня случился скандал с Линдси после попытки отнести им пирожков.
Был выкопан бассейн, и теннисные корты уже стояли в готовности принять первых игроков, которые бы непременно пришли, если бы не ветер, о котором полярные медведи говорят, переглядываясь: «Вот продирает!»
Наши потенциальные соседи постоянно прибывали в этот современный ковчег, сооруженный ради спасения от растущей волны преступности и нищеты двадцать первого века. С той только разницей, что прибывали они не «каждой твари по паре», а скорее «четыре на четыре», то есть появлялись на полноприводных тачках – джипах, «лендроверах», БМВ и «тойотах», проезжая за контрольно-пропускной пункт с охраной и шлагбаумом, установленным на месте снятых и отданных на реставрацию ворот.
После исчезновения из моей жизни пса я проверил свой банковский счет, на котором хранил деньги, заработанные игрой в покер. В последнюю неделю наших совместных сеансов за покерным столом я играл по-крупному, главным образом в Лондоне, пару раз на севере. Я уже приобрел репутацию маститого игрока и поэтому был зван в разные места, так что временами приходилось даже отклонять некоторые предложения. И повсюду предупреждали, что приходить с собакой нежелательно, и повсюду были готовы сделать для меня исключение.
Какой-то бритоголовый сумасброд полчаса копался в шерсти Пучка, пытаясь отыскать скрытые камеры наблюдения, после чего заявил: «А вы знаете, что у него шерсть суховата? Вы чем его кормите? Моему стаффорду здорово помогает масло печени трески».
В тот день, когда мы с Пучком расстались, на моем счету лежало 400 000 фунтов. К началу декабря сумма уменьшилась до двадцати тысяч и неуклонно таяла. За неделю до Рождества я взял банковский кредит на развитие бизнеса, чтобы иметь возможность продолжить игру в Дадли с двумя ирландцами, приехавшими из Сплита.