Гость
Шрифт:
...Через полтора часа они втроем уже мчались в машине по знакомой дороге. Проехали дом, где жил Гомозов, дом Стеблева, свернули в проулок и выехали на широкую улицу, ведущую к автопарку.
В конторе им сказали, что механик Стеблев пошел на склад. Услужливый счетовод из бухгалтерии вызвался проводить их.
На складе их встретил кладовщик, коренастый, полный, с пышной шевелюрой и маленькими ласковыми глазками, которые так и стреляли во все стороны.
– Стеблев? Был, был...
– Извиняющаяся улыбка.
– Минуты три всего как ушел.
–
– Не во второй ли корпус?
– А как ваша фамилия?
– поинтересовался майор.
– Лобода, Степан Трофимович, приятно познакомиться, - довольная улыбка расцвела на широком лице кладовщика.
– Вы уже работали здесь, когда механиком был Гомозов?
– Гомозов?
– Вместо улыбки появилось выражение напряженного припоминания. И - с улыбкой облегчения: - Да, да, а как же! Я тут работаю уже больше пятнадцати лет. Сначала водителем КрАЗа, потом, после аварии, - кладовщиком. Ветеран, можно сказать.
– Ваше мнение о механике?
– О каком из них?
– с извиняющейся улыбкой уточнил Лобода.
– Давайте уж и о том и о другом, - предложил майор.
– Гомозова я мало знал. Человек он был замкнутый. Сначала говорили справедливый, честный. А после, когда на него письмо написали и стали разбирать, выяснилось, что за ним немало грехов числится. А Стеблев человек хороший, добрый. Ну, бывает, зальет за воротник, зато на другой день работает как зверь.
– Его двор далеко отсюда?
– Да нет. Сразу же за забором. Смотрите в окно. Вон, где яблоня виднеется.
Лейтенант и Юрий тоже подошли к открытому окну. Юрий краем глаза следил за майором. Он видел, что Котлов смотрит не в сторону двора Стеблева. Оказалось, что просторный двор автопарка, кроме усадьбы Стеблева, граничит еще со двором его соседа, слышавшего крик. Оттуда доносились голоса и свирепый лай собаки.
Юрию не терпелось скорее уйти отсюда. Он чувствовал, что захлебывается в чужих чувствах страха, злобы, ненависти, презрения, Билась в паутине жирная муха. Пахло кровью и смертью. Юрий весь сжался от отвращения. И снова он с удивлением подумал о людях, которые, разгребая грязь, умудряются не запачкаться. Что помогает им?
Частично он уже знал ответ. Он помнил виноватое лицо майора, когда тот разговаривал с женой убитого. "Он чувствует себя виноватым, что остался жив, а друг погиб", - думал Юрий.
...Возвращаясь из автопарка, майор попросил водителя остановиться у двора Стеблева. Вместе с лейтенантом и Юрием он прошел на огород и еще раз осмотрел место, где, как предполагалось, лежало тело Седых.
– Ага!
– воскликнул Котлов.
– А почему старший лейтенант должен был упасть непосредственно на грядки? Между ним и землей могло оказаться еще что-то.
– Майор присел на корточки, рассматривая грядки. Вот он отряхнул руки, снял с тужурки какую-то зеленую букашку. Наконец выпрямился и сказал:
– Здесь стоял мешок, и старший лейтенант упал на него. Поэтому место, где примята ботва, по размерам короче его тела. Теперь становится ясным
Судорога свела лицо майора, он несколько раз глубоко вздохнул, прежде чем опять заговорил:
– Такой уж это был человек... Удивительно доверчивый... Его обманывали, а он продолжал доверять людям. Не от глупости, а из-за принципов. Пытался воспитывать людей доверием. О таких говорят "не от мира сего".
Он взглянул на часы, вздохнул и кротко бросил:
– Поехали!
Очутившись в своем кабинете, майор тотчас позвонил в ОБХСС.
– Иван Николаевич, - сказал он в телефонную трубку.
– Прощу организовать срочную ревизию в шестом автопарке. Да, да... Что?.. Нет, не недостача, а совсем наоборот. И очень нужно, чтобы в автопарке узнали о предстоящей ревизии. Не удивляйся, узнаешь позже. Ну, договорились?.. Будь здоров!
Юрий прислонился к стене дома рядом с майором. Лейтенант спрятался за яблоней. Сноп света из окна дома Стеблева, падая на грядки, серебрил ботву огурцов, сверкал в каплях росы. Юрий, пользуясь инфразрением, отлично видел и в темноте. Все вокруг испускало сияние, отдавая тепло: бледно-желтым заревом горела ботва, оранжево-фиолетовыми фонтанами вздымались деревья, яркооранжево - до красноты - пламенел забор. Самый богатый спектр свечения был у людей. В нем присутствовала вся гамма цветов и оттенков.
Из-за забора послышалось рычание собаки. Юрий заметил, что лейтенант чуть подался вперед из-за дерева.
На лунную дорожку упала чудовищная тень, не принадлежащая ни человеку, ни животному. Лейтенант взглянул на забор. Над его краем в тени нависших веток медленно поднималась огромная голова, раз в семь-восемь больше человеческой. Она напоминала сказочную репу. Это сходство ей придавали волосы, растущие одним большим пучком на макушке. Голова начала валиться с забора, по бокам ее выросли длинные уши.
Но вот голова оторвалась от забора и шлепнулась на землю, глухо звякнув. Она оказалась обычным мешком, а уши - руками человека, опускавшими мешок. Неизвестный спрыгнул с забора вслед за своим грузом. Он осмотрелся по сторонам и отдышался.
Скрипнула калитка. Зашуршали тихие шаги. К мешку подошел еще одни человек. Донесся обрывок разговора: "Почему опоздал?" - "Задержался дома". "Ну, ладно, понесли!" Один из них помог другому взвалить мешок на плечи. Они направились к выходу на улицу.
Вспыхнули острые лучи фонариков. Прозвучал властный, смягченный одышкой голос майора:
– Стоять на месте! Не шевелиться!
Юрий почувствовал, как тошнотворный ком подкатывается к горлу, и быстро отвел взгляд от бледного, искаженного страхом лица кладовщика Лободы...
Штора на окне вздувалась как парус. Мохнатая лапа ее скользила по столу, словно что-то смахивая с него. Котлов взял у лейтенанта протокол допроса, просмотрел его.
Напротив, через стол, уронив голову на грудь, сидел Лобода.