Гость
Шрифт:
Кое-как полковнику Тарнову удалось прервать вспыхнувший спор криминалистов, грозящий перейти в теоретическую дискуссию. С еще большим трудом Тарнов увильнул от объяснений и ответов на вопросы типа "А что вы думаете по этому поводу?"
Оставшись наедине с Александром Николаевичем, он тыльной стороной ладони вытер пот со лба и грузно сел в кресло. На несколько минут полковник позволил себе расслабиться. Александр Николаевич не беспокоил его.
Они оба молчали, отлично помня, что в это время в их кабинетах трезвонят телефоны и суровые начальники жаждут узнать, "скоро
Полковник наискось через стол подвинул к ученому несколько фотоснимков с отпечатками, похожими на значки умножения, вяло сказал:
– Сравните. Узор изменился, но - кое-что осталось. Вот эти значки, например.
– Это он!
– без тени сомнения ответил Александр Николаевич.
В это время в кабинет вошли генерал и Эльбор Георгиевич. Полковник Тарнов вскочил.
– Сидите, сидите, - махнул рукой генерал.
– Насколько я понимаю, это "шалит" все тот же ваш подопечный. Отпечатки идентифицированы?
– Отпечатки изменились, неизменными остались только некоторые элементы узора, - сказал полковник Тарнов.
– Но вот химические и физические анализы показывают, что группы элементов, необычные для выделений человеческой кожи, и по составу и по излучению энергии те же самые. Различия непринципиальные. Я склонен утверждать, что это наследил наш старый знакомый.
– Если ему удастся завладеть кораблем и выйти в космос...
– начал Эльбор Георгиевич и умолк.
Все думали об одном и том же - что за это время мог еще сотворить супермозг. Они представили, как с космической орбиты смотрит на земной шар существо, для которого и они, и все остальные люди лишь объекты для опытов, микробы в капле воды, пылинки на кусочке тверди...
"Нет, не все, - подумал Эльбор Георгиевич, вспомнив о женщине с тонкой шеей и высокой прической, так горячо защищавшей своего любимого.
– Но имеет ли это значение для него?"
– Нельзя позволить ему улететь с Земли, - сказал Александр Николаевич. В любом случае его нельзя выпускать из-под контроля.
Эльбор Георгиевич недобро усмехнулся:
– Спасибо за рекомендации. Можно подумать, что здесь он у нас под контролем.
– И продолжил с нарастающим раздражением: - Ваш заместитель, например, считает, что супермозгу нужно предоставить полную свободу. Вы же рекомендуете не выпускать его из-под контроля. Хорошо, мы прислушаемся к вашим рекомендациям. Но какой кордон способен задержать его? Что бы, например, посоветовали вы? Удвоить, утроить, удесятерить охрану? Ввести в нее наших розыскников? Но с увеличением числа людей возрастут и шансы супермозга затеряться среди них. Конечно, мы применим чрезвычайные меры безопасности. Разработаем на некоторое время иную систему обеспечения старта космических кораблей. Будем выпускать с нижних ярусов на стартовые площадки по одному кораблю. Но где гарантия, что этот супер не придумает ответной меры? Да есть ли, черт подери, у него ахиллесова пята?
Выражение "черт подери" свидетельствовало о том, что Эльбор Георгиевич дошел до кондиции. Но внешне он был совершенно спокоен, и дальнейшие его слова прозвучали для полковника
– Есть рекомендации, чтобы операцией по-прежнему руководил полковник Тарнов.
Генерал подтвердил это решение кивком головы. Потом сказал, обращаясь к полковнику:
– Кстати, вы и знакомы с ним больше других. А его "отцы", по решению академии, будут по-прежнему вам помогать.
Александр Николаевич попытался что-то сказать. Генерал резко повернулся к нему.
– Это будет только справедливо, - проговорил он, сдерживая рокочущий бас.
– Вы его породили - вам и надлежит его урезонить.
Александр Николаевич готов был не на шутку обидеться, тем более что слова генерала не были лишены справедливости.
Но тут у него мелькнула спасительная мысль, и он поспешил высказать ее:
– Есть и у него ахиллесова пята! В силу своей сложности супермозг имеет одну существенную слабость.
Эльбор Георгиевич вскинул на него остро блеснувший взгляд:
– Какую?
– Если уж у него возникает чувство, оно становится очень сложным и глубоким...
Он умолк на мгновение, наслаждаясь интересом собеседника, и продолжал:
– А, судя по рассказу той женщины, Алины Ивановны, чувство у него возникло.
– И вы предлагаете?..
– Да!.. Ввести ее в охрану космодрома. Он не решится причинить ей вред. А уж она больше всех других заинтересована в том, чтобы он никуда не улетал...
– Я далеко не уверен в целесообразности таких действий, - сказал Эльбор Георгиевич.
– Но решать Тарнову, как главному исполнителю операции.
Полковник вдруг отметил про себя, что подбородок у Александра Николаевича не только квадратный, но и тяжелый, упрямый, разделенный глубокой впадиной.
– Это античеловечно!
– сказал Михаил Дмитриевич, когда узнал об их решении.
– Античеловечно и непозволительно! Я опротестую вашу рекомендацию в академии, Александр Николаевич.
Он старался говорить как можно категоричнее. Но ни один из его оппонентов не смутился.
– Мы изложили ей наши доводы, она сама согласилась, - сказал полковник.
Его голос был мягким, а мягкий голос начальника, как хорошо усвоил Михаил Дмитриевич, означает, что спорить с ним бесполезно. И все же он попробовал:
– Я говорю не о ней, а о нем.
– Вы же сами понимаете, что нельзя позволить ему забираться в космос.
– Он не человек, и мы применим к нему соответствующие меры, - "отпечатал" Александр Николаевич.
Михаил Дмитриевич взмолился:
– Но ведь он не желает людям ничего плохого. Вспомните о лекарстве!
Александр Николаевич пренебрежительно махнул рукой:
– Дымовая завеса, запоздалое раскаяние. А гибель шофера - это, по вашему мнению, благодеяние?
– Он не знал, что произойдет авария.
– Так же как не знал и того, что эпидемия опасна для людей?
Михаил Дмитриевич облизал пересохшие губы, забормотал:
– Но ведь я уже говорил о лекарстве, которое создал он. А к эпидемии он непричастен. Случайное совпадение - и только...