Гость
Шрифт:
– Это демагогия!
– выкрикнул Эвалд Антонович. Юрий согнал усмешку со своего лица и примирительно дотронулся до руки собеседника:
– Представьте себе любой замкнутый мир и живущих в нем существ: микробов в капле воды или в пробирке, людей в ракете, на Земле, в звездной системе, все равно где, но в замкнутом пространстве. Могут ли микробы узнать о себе что-либо существенное, если не смогут выйти за пределы капли или пробирки?
– Добрый день, Виктор Олегович!
Кустович поднял большую, коротко стриженную голову от бумаг и сразу же узнал гостя. Нахмурился и сказал:
–
– Знаю. Я - к вам. Теперь ведь лабораторией руководите вы?
Кустович склонил голову набок, что, видимо, должно было означать утверждение, и выжидательно снизу вверх смотрел на гостя. Гость понял "приглашение высказаться" и заговорил без обиняков:
– Если помните, я - врач.
Едва заметным движением головы Кустович подтвердил, что он это помнит.
– Мы испытываем новый вид заменителя живой ткани. Он необходим для протезирования внутренних органов. Мне нужно несколько дней поработать в вашей лаборатории на АСБ.
– Формула ткани?
– спросил Кустович. Гость разложил поверх бумаг на столе Кустовича длинную ленту, испещренную значками. Виктор Олегович долго ее изучал.
– Не могу представить, зачем здесь бензольное кольцо, а здесь - закись железа, - зарокотал он.
– А уж вся левая половина, извините, сплошная абракадабра. Зачем понапрасну загружать людей и аппараты? Давайте "проиграем" вашу формулу на вычислительной машине, сами убедитесь, - такая ткань немыслима. Она распадется сразу.
– Он взглянул на гостя и осекся. Впрочем, если хотите, трудитесь без помощников. Или берите своих. Напомните, как вас зовут.
– Юрий Юрьевич. Значит, разрешаете? Кустович пожал могучими плечами, что означало: я уже все сказал. Юрий круто переменил тему:
– А что показала проверка вашей гипотезы? Помнится, она была небезынтересной.
– Первые опыты прошли успешно, - подобрел Кустович.
– Бромофтористые соединения делают пласт-белок устойчивее. Если вас интересует, могу и поподробнее.
– Интересует.
– Ну, тогда пойдемте в лабораторию.
Кустович не только рассказывал, но и показывая образцы синтезированных белков, объяснял этапы их синтеза.
– Вот здесь и выбрали бы образцы для ваших заменителей, - "мельком" сказал он и сразу же густо побагровел.
– Они слишком близки к естественным, - возразил Юрий, "не замечая" его смущения.
– Так это же хорошо.
– Не совсем. Ткань должна одновременно служить стимулятором и самого органа и взаимодействующих с ним систем.
– Я плохо вас понимаю, - признался Кустович.
– Но вы могли бы заказать белок с заданными качествами. Мы производим работы по заказам. Переставляем аминокислоты, как кубики. Меняем их состав...
– И тем не менее вы производите искусственные ткани на естественной основе. Даже когда хотите сделать их лучше естественных.
Кустович переступал с ноги на ногу.
– А как же иначе?
– В таком случае изменения будут незначительными и несущественными. Попробуйте построить домики из песка или автомобили из глины. Совершенствуйте их сколько угодно, как угодно, меняйте конструкцию - это будут игрушки. Вы добьетесь успеха только в том случае, если измените саму основу, сам
– Мы делаем то, что возможно, - сказал Кустович и стал похож на обиженного мальчишку-переростка.
– Но если вы хотите работать по своим рецептам, пожалуйста. А я посмотрю, что выйдет у вас.
Юрий включил установку для радиоактивационного анализа и рефрактометр. Приник к окуляру, покрутил ручку настройки. Снизу, из голубого тумана, выплыли колонки цифр.
Он остался доволен результатами исследования. Поднял конец шланга, змеящегося от ректификационной колонки, и опустил его в пустую банку, сняв с нее металлическую фольгу. Затем открыл кран. Серебристая, как ртуть, вязкая жидкость медленно наполняла сосуд.
Юрий придвинул к себе другую банку с приготовленным заранее розовато-белым раствором и погрузил в него руку. Слегка поморщился от боли, но быстро справился с собой. Другой рукой надел на голову шлем, густо увитый проводами.
Спустя несколько минут он уже спокойно смотрел, как таяли в растворе фаланги пальцев, как появлялись и лопались пузырьки воздуха. Когда от пальцев остались одни кости, он вынул руку, промыл ее и, не снимая шлема, пошел к кабине синтезатора. Несколькими поворотами верньеров задал синтезатору модуляцию. Здоровой рукой взял банку с серебристой жидкостью и вылил ее в одно из отделений синтезатора. Только потом он включил ванну синтезатора и проверил по вспышкам индикаторов ее работу. Бережно погрузил кости пальцев в жидкость. Они покрылись разбухающей пленкой. Пленка утолщалась, по краям ее образовывалась бахрома. Откинувшись на пластмассовую спинку стула, Юрий завороженно следил, как извиваются в бурлящем растворе нити бахромы, отделяются, носятся, словно живые существа, от стенки к стенке...
Когда он вынул руку, пальцы на ней были такие же, как прежде, разве что кожа на них едва заметно отливала серебристоголубым. Юрий потянулся другой рукой к наружной стенке синтезатора, нащупал сначала панель, затем верньеры, выключил синтезатор.
Он долго искал в шкафах, прежде чем нашел спиртовку. Зажег ее и сунул только что синтезированные пальцы в огонь. Пламя отклонилось. Он поймал пламя в горсть - оно заметалось и с тихим шипением погасло.
В том же шкафу он нашел толстую металлическую подставку. Поставив ее на пол, с силой нажал на нее пальцами руки. Пальцы прошли подставку насквозь и даже несколько углубились в пол.
– Вот так!
– сказал Юрий и запел: - Вот так, вот так, вот так...
Он собирался внести в свой организм наиболее существенную поправку с момента своего рождения. Раньше он лишь изменял у себя форму носа или рта, необходимые, чтобы его не узнали. Для этого ему не нужно было сложной аппаратуры.
Тщательно раскладывая на полу концы проводов и шлангов, он стал готовить ванну синтезатора...
НА КОСМОДРОМЕ
На экране сторожевого пульта, на делении, обозначающем седьмой квадрат космодрома, замигал синий огонек индикатора. Дежурный беззлобно выругался по адресу юных шалопаев, которым не сидится дома. Он не сомневался, что это опять бедокурят "зайцы" - мальчишки и девчонки. Им, видите ли, хочется космических подвигов, и они неведомо какими путями проникают через два кордона.