Гость

Росоховатский Игорь Маркович

Едва дверь за женой закрывается, Полоний Евгеньевич преображается. Он легко вскакивает из кресла и, слегка переваливаясь на кавалерийских ногах, бросается на кухню.

Из стенного шкафа он достает банку с вишневым вареньем, поспешно снимает крышку, хватает столовую ложку, подмигивает себе, жадно ест, измазывая рот и щеки.

За этим занятием его и застает случайно вернувшаяся за косынкой жена. Она всплескивает руками:

– Не зря моя бабушка говорила: старый как малый. Ты забыл о своем диабете? Горе ты мое вишневое...

Полоний Евгеньевич

смущен, быстро прячет банку за спину, но она падает на пол. Осколки и темные брызги разлетаются в разные стороны. Теперь профессор вымазан вареньем с головы до пят.

– Ну и что? Ну и что?
– нарочито по-детски говорит он, топая ногой, чтобы рассмешить жену и умерить ее негодование.
– Это же моя давняя и неудовлетворенная страсть. В детстве за похищенную банку варенья меня строго наказывали. Потом - диабет, запреты врачей. Разве поговорка о запретном плоде устарела? Ну прошу тебя, Машенька, прости. Могу же я хоть когда-нибудь поступать как мне вздумается, не боясь ни родителей, ни диабета?

...Два зрителя смотрят фильм до конца, до последней точки, поставленной в той же больнице. Рука Юрия дорисовывает портрет профессора. От глаз-буравчиков разбегаются по вискам лукавые морщинки... Сергей Павлович одобрительно кивает, но затем спрашивает:

– Ну, милейший, признаете свое полное и безоговорочное поражение?

– Почему?

– Разве того, что вы видели, недостаточно? Разве это ничего не доказывает?

Глаза Юрия смотрят холодно, неприязненно.

– Это доказывает только то, что я располагал недостаточной информацией об этих людях.

– Что же вам мешало собрать ее в достаточном количестве?
– Сергей Павлович старался, чтобы голос звучал не иронически.

– Малый опыт, - Юрий пожал плечами.
– Но кое-чему я научился. И намерен этим воспользоваться в будущем.

Фамилия: Котлов.

Имя: Петр.

Отчество: Игнатьевич.

Звание: майор.

Должность: временно исполняющий обязанности начальника следственного отдела управления милиции города.

Личное дело майора Котлова было достаточно объемистым: выписки из приказов, сведения о наградах, ранениях.

"А каков объем "дела" в его голове?
– думал Сергей Павлович, глядя на Юрия.
– Он уже разговаривал по меньшей мере с десятком сослуживцев Котлова, с соседями по дому, с родственниками - и все не угомонится. Хочет добраться до истины, будто это возможно... Чудак".

Он снова с удивлением и восхищением подумал о странностях человека, который ему повстречался на дороге между жизнью и смертью. Вначале он пытался понять его, проанализировать его поступки, разложить по полочкам свои воспоминания, но скоро понял, что постигнуть этого человека он не в состоянии. Сергей Павлович видел лишь "следы на воде", лишь водовороты, произведенные поступками Юрия Юрьевича, но не мог - так он признался себе проникнуть в причины этих поступков. Зато он твердо верил, что есть вещи, в которые не дано проникнуть даже Юрию Юрьевичу. И ошибался: Юрий уже понял сложность задачи

и не намерен был отступать. Голос Сергея Павловича звучал скорее устало, чем насмешливо, когда он спросил:

– Надеетесь на этот раз не ошибиться?

– Надеюсь, - сказал Юрий.

– Но даже обнаружение пружин не гарантирует успеха. Нужно изучить все их взаимодействия...

– Да, - машинально проговорил Юрий, продолжая думать о своем.

– ...и последствия взаимодействий, их влияние на первичные пружины, на пусковые моменты... Вот, например, вы с таким трудом узнали, что у майора Котлова есть любимая женщина, что она живет в другом городе...

– Без подсказок, - весело сказал Юрий.
– Да, есть женщина и еще есть мать, которую майор почти год не видел. И все же он не поедет сейчас ни к той, ни к другой. Не буду вас томить...

Карандаш заскользил по бумаге. Возник профиль мужественного лица с выпуклым подбородком. Косые штрихи легли у глаз, придав лицу гневную устремленность. Сергей Павлович узнал лицо Котлова.

– Знаете, почему он лично взялся вместе с работниками прокуратуры расследовать дело об убийстве старшего лейтенанта милиции Седых?
– спросил Юрий, прищурив глаза, явно кому-то подражая.
– Седых - его друг. Они вместе учились. Седых всю жизнь не везло...

Разговаривая, Юрий продолжал рисовать. Сергею Павловичу показалось, что он улавливает напряженность лицевых мышц на портрете.

– Майор Котлов не карабкался за чинами и наградами, - продолжал Юрий.
– Я вывел формулу его личности. Главная определяющая величина...

– Долг, - подсказал Сергей Павлович.

– Я же просил не подсказывать. Тем более что вы ошибаетесь. Главная величина - сострадание.

Сергей Павлович с сомнением покачал своей маленькой встрепанной головой с неизменно торчащим на макушке хохолком.

– Такой мужественный человек...

– Это совместимые качества. А с прогнозом можете познакомиться.

На листке блокнота появилась фраза: "Займется расследованием убийства Седых".

Предупреждая возражения, Юрий встал:

– Пойдемте к больному.

Петра Игнатьевича Котлова они застали уже в приемном покое. Он забирал из гардероба плащ. Увидев Юрия, Петр Игнатьевич быстро подошел к нему, протянул руку:

– Здравствуйте, доктор. Не могу выразить словами всей благодарности.

– Вы уже знаете?
– слегка отстранился Юра, артистически подняв брови. Он явно переигрывал.

– О чем?
– худой сутуловатый Котлов был на голову ниже Юрия и смотрел ему в глаза снизу.

– Вас допустят к розыску, несмотря на состояние здоровья.

Котлов развел руками.

– Но как вы догадались о моем желании?

– Я тут ни при чем. Это сделали для вас другие люди. Впрочем - Юрию пришла в голову неожиданная мысль. Он наклонился к майору:

– У меня к вам просьба. Разрешите присутствовать при расследовании. Хотя бы в качестве понятого, дружинника, еще когонибудь... Вам виднее.