Господин метелей
Шрифт:
— Это подарок, — счел он нужным напомнить.
Я достала пакетик наугад и развязала ленточку. Там был засахаренный миндаль. Запахло ванилью, я не удержалась и сунула одно золотистое ядрышко в рот. Удивительно вкусно!
— Раздайте сладости детям на площади, — сказала я, положив пакетик обратно в корзину.
— Раздать? — удивился Близар, брови его полезли на лоб. — Разве тебе не понравилось?
Сияваршан хохотнул, но мы даже не посмотрели на него.
— Хотите произвести впечатление? — сказала я сухо. — Тогда будьте волшебником зимы до конца. К чему давиться сладостями,
Близар некоторое время смотрел на меня, словно пытаясь определить — издеваюсь я над ним или говорю искренне.
— Хорошо, — сказал он, в конце концов, и свистнул.
Кони дружно помчались по улице, и скоро мы оказались на площади. С некоторой тревогой я огляделась, отыскивая взглядом Оливера, но виконта уже не было возле ледяного городка, и я почувствовала себя свободнее. А вот Близар, напротив, вел себя без обычного высокомерия. Он потер руки, и я вдруг поняла, что ему страшно. Страшно? Он боится сделать доброе дело при свете солнца?
— Ну что же вы? — сказала я нарочито строго. — Примерзли?
Близар достал из корзины коробочку, оклееную звездами из фольги, беспомощно посмотрел на меня, но я уставилась в сторону и скрестила на груди руки с самым непримиримым видом, и колдун сдался.
— Эй, парень, — умирающим голосом позвал он мальчишку, который тащил санки по направлению к ледяному дому, — хочешь засахаренных орехов?
Мальчишка оглянулся, его круглая мордашка выразила целую гамму чувств — и удивление, и любопытство, и страх. Потом страх победил, и ребенок рванул от Близара со всех ног. Со вторым произошла такая же история, и с третьим, и вот я уже хохотала от души, а Близар досадливо бросил коробочку в корзину.
— Они меня боятся, — почти пожаловался он. — Давай просто оставим корзину здесь.
— Ну нет, — возразила я, — бросить здесь столько добра? Да его сразу приберет какой-нибудь ушлый торговец, и ничего детишкам не останется. Вы просто не умеете дарить подарки, снежный человек. Смотрите, как нужно, — я заметила мальчишку в короткой куртке и в слишком большой шапке — явно с чужой головы, и позвала его, улыбаясь. — Послушай, у меня к тебе важное поручение, — сказала я таинственно, — выполнишь — получишь вот это, — я потрясла перед его носом коробочкой с орехами. — Ты же любишь засахаренный миндаль?
— Что надо сделать, госпожа? — пискнул мальчишка, не сводя глаз с заветной коробочки.
— Вот он, — я указала на Близара, — правнук святого Николаса…
Мальчишка оторвался от созерцания коробочки с лакомством и уставился на колдуна, открыв рот. Близар кашлянул в кулак, старательно глядя в сторону, а Сияваршан закатился в приступе беззвучного смеха.
— Он такой же добрый и щедрый, как святой Николас, — продолжала я, — и обожает дарить детям на новый год подарки. Только очень стеснительный, поэтому я хочу, чтобы ты сейчас обежал площадь и привел сюда своих друзей, чтобы правнук святого Николаса подарил вам сладости. А тут есть коврижки, и печенье, и пастила… — коробочка с орехами перекочевала в руку мальчишки, и он дернул с места стремительно, как вспугнутый заяц.
— Только его и видели, — проворчал Близар.
— Сейчас
Я оказалась права — не прочло и пяти минут, как к саням колдуна со всей площади начали сбегаться дети. Раскрасневшиеся на морозе мордашки окружили нас — дети смотрели на Близара, как на чудо.
— У него седые волосы, как у святого Николаса! — закричал какой-то карапуз и первым потянулся за подарком.
Дети налетели, как стая голодных соек, и Близар только успевал вкладывать в протянутые руки пакетики, коробочки, свертки…
Корзина опустела мгновенно, а к саням бежали все новые и новые дети.
— Ой, какая неловкость, — сказала я, поцокав языком. — Сладостей-то оказалось мало.
Близар взглянул на детей, потом на меня, и в синих глазах вспыхнули золотистые искорки.
— Значит, надо прикупить еще! — объявил он под радостные вопли детей.
26
Мы ездили за новой партией сладостей и раз, и два, и три, и опустошили весь магазин. Я и думать позабыла об испорченной репутации, потому что все это стало таким неважным. Ведь были румяные детские мордашки, что приникали к краю саней, и были восторженные детские крики: «О-о-о!» — когда Близар доставал очередной мешочек с лакомствами.
Лишь когда появились фонарщики, я объявила, что пора остановиться. Дети бежали за санями, махая руками и лентами, которыми раньше были перевязаны сладости, и звали «правнука святого Николаса» приезжать еще.
— Господи, только сейчас я поняла, как замерзла, — сказала я со смехом, когда мы выехали за городские ворота. — Но пусть я замерзла, а на душе все равно тепло! Ведь чужая радость согревает не хуже печки!
— Пожалуй, от этого и правда тепло на душе, — услышала я задумчивый голос Близара.
— Еще бы! — я посмотрела на колдуна с улыбкой. — Когда даришь подарки, всегда тепло.
Он криво усмехнулся и накинул на меня полу своего плаща.
Теперь я совсем согрелась, но почувствовала себя неловко и затихла, стараясь не соприкоснуться с Близаром коленями.
Быстрые зимние сумерки окутали нас, как покрывалом, и едва мы выехали на дорогу, ведущую к замку, пошел снег — легкий, пушистый…
— И все же, я недовольна тем, как вы говорили про господина Гаспара, — сказала я тихонько. — Почему вы так не верите людям?
— С чего ты взяла? Верю, — ответил колдун. — Но не доверяю.
— Почему?
— Они всегда предают.
Странное дело — мне почудилось, что он говорит, не разжимая губ. Но, возможно, это просто сумерки скрадывали всё.
— Кто же предал вас? — спросила я, не ожидая откровений, и была права.
— А какое это имеет значение? — ответил Близар и подхлестнул коней, пустив их галопом.
Это и в самом деле не имело никакого значения. Какая мне разница — почему колдун перестал верить? У каждого своя вера, свои убеждения. Близар верит в силу колдовства, я — в силу человеческой доброты… Каждому свое. Но рядом с ним мне было не по себе, что-то язвило в самое сердце, как будто… как будто мучило что-то давнее… какая-то старая обида