Господин метелей
Шрифт:
— Приветствую, магистр, — сказал виконт. — Девушке требовалась помощь, и я не мог пройти стороной.
— А вы уверены, что помощь требовалась? — спросил Близар, кивком указывая мне на сани.
Мне ничего не оставалось, как забраться в них.
Сани были узкими — в них могли уместиться лишь двое, сев рядышком, и когда Близар достал плеть и рукавицы из-под скамьи, виконт все понял.
— Так барышня с вами, — он посмотрел на Сиваршана и Велюто, — я болван, что сразу не сообразил. Простите, магистр. Конечно же, глупо предлагать свою помощь, чтобы укротить волшебных коней.
Я готова была
— Но вам не следовало оставлять девушку здесь одну, — продолжал виконт. — Вам следовало отнестись к ней внимательнее, беречь от опасностей…
— От вас, что ли? — бросил Близар, свистнув коням, и те послушно повернули на боковую дорожку.
Короткий разбег — и сани взлетели, а я схватила колдуна за локоть и украдкой оглянулась. Среди ледяных скульптур, как украденный мальчик из сказки про Ледяную королеву, стоял Оливер де Шанкло и, задрав голову, смотрел вслед саням.
— Почему мрачная? — спросил Близар, когда сани пролетели уже половину пути.
Все это время он косился на меня, но не заговаривал, а мне говорить совсем не хотелось.
— Расстроилась, что тебя увидел Шанкло? — снова спросил колдун. — Черт его знает, откуда он вынырнул. Я думал, ночью там никого не будет, в парке.
— Вообще не важно, — ответила я коротко.
Мы еще помолчали, а когда впереди замаячил черный замок, Близар сказал:
— Это из-за того, что помешал вам?
— Вот точно нет, — помотала я головой.
— Но ты недовольна, — настаивал он. — Могу я узнать причину?
— С чего вы решили, что я недовольна? — он угадал, конечно, но я не хотела этого признавать. — Всего лишь задумалась…
— О чем?
— Вы как судебный следователь, — заметила я. — Мое молчание протоколом не предусмотрено, как я понимаю?
— Просто скажи — разве это так сложно?
— Хорошо, — я задумчиво взглянула на землю, плывшую далеко-далеко внизу. — Мне стало грустно, когда я увидела эти статуи… Нет, не так. Сначала я была обрадована, и восхищена. Смотреть на них — настоящее наслаждение. Но как же печально, что эту красоту видела только я.
— Ну, ее видел еще король, королева и вся толпа придворных.
— От этого еще обиднее, — сказала я тихо. — Во дворце праздник, а в городе… В городе никто не готовится праздновать. Там даже и снега почти нет. Сияваршан говорил, что у вас соглашение с мэром… Вот бы вы устроили в Эшвеге ледяной дворец? С горками, с лесенками. Представляете, как обрадовались бы дети? И все бы любовались такой красотой.
— Любовались? — презрительно фыркнул Близар. — Кто? Сапожники и пивовары?
Мне стало обидно, хотя к сапожникам и пивоварам я не имела никакого отношения, и даже ни разу не заговорила ни с теми, ни с другими. Потому что за покупками в доме отца ходили слуги. Но вот этот пренебрежительный тон… Вот это высокомерие…
— Наверное, вам покажется удивительным, — произнесла я, с трудом сдерживая гнев, — но чтобы понимать красоту, не надо быть благородных кровей. И восхищаться прекрасным можно не имея в гербе графской короны.
Близар ничего не ответил, только кивнул.
Призрачные кони штопором пошли вниз, и я схватила
После посещения королевского парка, мы с Близаром не разговаривали и не виделись весь следующий день. Я не сказала про встречу с Эрной ни слова, посчитав, что глупо жаловаться колдуну на его возлюбленную. Близар не появился к ужину, не пришел, когда я перестилала постель, и я легла спать, гадая — в замке он или уехал куда-нибудь? И если уехал — то зачем? Решил повидаться с Эрной? Или отправился на поиски новой жертвы?
Я со стоном уткнулась лицом в подушку — мне-то какое дело, куда он там отправился? Меньше встреч с колдунами — меньше проблем. Жизненное наблюдение Бефаны Антонелли. Поворочавшись с полчаса, я уснула, но и во сне Близар не оставил меня в покое. Мне снилось, что он вошел в мою комнату и смотрит на меня, склонившись над постелью, а потом протягивает руку и осторожно касается ладонью моей щеки. Это прикосновение обожгло меня холодом, как будто я прижалась к металлическому листу на морозе. Сон слетел мгновенно, и я села в постели, потирая щеку. Приснится же такая ерунда… Судя по темноте за окном, была еще глубокая ночь. Я вздохнула, зевнула и потянулась, и тут в дверь осторожно постучали, а голос Близара позвал:
— Антонелли, проснись.
Я испуганно юркнула под одеяло, натянув его до подбородка. Нет, ни за что не открою! С чего бы это ему вздумалось стучаться ко мне в такое время?!
Но стук становился все громче, и колдун снова позвал:
— Ты уже не спишь, почему не открываешь? Одевайся и выходи, или сейчас отправлю за тобой Сияваршана.
Я спустила с кровати ноги, двигаясь, как во сне. «Одевайся» — это уже вселяло надежду. Одеваться для чего?
— Шубу не забудь, — сказал Близар в дверную щель, и я подпрыгнула от неожиданности. — Жду тебя внизу.
Спустившись, я сразу увидела Близара — он стоял против распахнутых дверей замка, и на фоне снега его фигура казалась статуей, высеченной из черного камня. Но статуя пошевелилась и поманила меня подойти.
— Что происходит? — спросила я, робея.
Слишком уж торжественным был вид у колдуна — ни дать, ни взять, собрался на войну, один против десяти тысяч.
Я увидела, что сани запряжены, и что Сияваршан и Велюто оборотились конями и нетерпеливо бьют копытами, готовясь везти нас. Над ними парили Аустерия и старик Нордвилль. Он хитровато посматривал в мою сторону, сдвигая очки на кончик носа.
— Поехали, — Близар подтолкнул меня к саням. — Надо успеть до утра.
— Куда мы? — не утерпела я, усаживаясь на скамью и укрываясь медвежьей шкурой.
— Увидишь, — Близар подхватил вожжи и присвистнул, и кони взяли круто вверх, а Аустерия и Нордевилль превратились в снежные вихри и закружились вокруг саней.
Черная громада замка осталась позади, а впереди заблестели огни столицы.
Я думала, мы облетим город, но сани пошли вниз, и скоро мы катили по улицам Эшвега. В городе было непривычно тихо и темно — не то что не было прохожих на улицах, но даже окна домов были плотно закрыты, и фонари не горели. Нигде ни звука, ни огонечка. Я заерзала на сидении, оглядываясь по сторонам. Мне стало жутко, но Близар, как ни в чем не бывало, правил призраками, направляя их бег к центральной площади.