Господин метелей

Лакомка Ната

Колдун переменился. Вернее, пытался измениться. Неужели, я тому причиной? Сияваршан намекал, и я сделала вид, что не поверила. Но разве колдун не целовал меня? А его взгляд — то темный, то искристый, вопрошающий, преследующий… Могла ли я с уверенностью сказать, что Близар вел себя так же с другими девицами? Ах, я совсем ничего не знала о нем, да и то, что знала — показывало его не с лучшей стороны.

Но он был рад, раздавая подарки. Он помог Эльзе. Он старался угодить мне, развеселить… Разрешил отправить письмо отцу…

Он мог бы просто

отпустить меня домой!

Так что все это — лишь позерство. Как можно просить остаться до весны, когда я — пленница! Разве пленников просят остаться в тюрьме еще ненадолго? Значит, нет у него никакого особого отношения, никакой жалости…

«Люди всегда предают», — вспомнила я слова Близара.

В его словах чувствовались и горечь, и обида на родителей. На мать. Но сам он? Почему не поехал к ней? В эту деревню со смешным названием?..

Я подумала о дочери мельника, отправившейся к графу Близару, чтобы заработать серебра. Что заставило ее продаться за деньги? Нужда? Воля отца?

В дверь постучали, и я вздрогнула, словно застигнутая за какими-то нелицеприятными делами. Но это появились призраки, и тревожные думы тут же растаяли, как снег весной.

— Мы постучались! — объявил Сияваршан, вплывая в комнату. Он был горд, как петух, и бережно положил на кровать сверток из черного шелка. — А не ввалились, как невежды!

— И я очень это ценю, — заверила я его.

— Вот твой наряд — Сияваршан развернул сверток, и я увидела самое прекрасное платье, которое только можно было вообразить — белоснежное, кружевное, похожее на морозные узоры на стекле. Словно сама зима соткала его.

К платью полагались атласные туфельки — тоже белые, с лентами вокруг щиколоток, и кружевная маска. Призраки позаботились и о шубе из искристо-белого меха, и о козьей белой шали — такой длинной, что она вполне могла бы заменить плащ.

— Зачем столько? — прошептала я потрясенно. — Это ведь стоит кучу серебра!

— Для хорошей девушки ничего не жалко, — промурлыкал Сияваршан, а Велюто бросился мне на грудь, мурлыча и морща нос. — Так, оставляем вас, дамы, — объявил Сияваршан и схватил Велюто за шиворот, а Фалариса под руку. — Ждем вас внизу во всем великолепии!

Когда они удалились, я приступила к примерке. Аустерия подняла платье, расправив подол колоколом, и мне оставалось лишь нырнуть в него. Тонкая прохладная ткань словно обнимала, лаская кожу. Платье сидело великолепно — приталенное, со шлейфом, изысканное, нежное…

Я смотрела на свое отражение и вдруг подумала, что оно вполне могло быть свадебным, не хватало лишь фаты. Но за нее вполне сошла бы козья шаль. Красиво, элегантно, но…

В зеркале отразилась Аустерия, и я вдруг поняла, что ничем не отличаюсь от нее — такая же бледная, во всем белом, почти призрак.

— Сюда нужно яркое пятно, — сказала деловито Аустерия. — Подожди-ка…

принялась колдовать над моими волосами, оставив их распущенными, но заплела боковые пряди, уложив их короной и заколов шпильками, а потом улетела и вернулась

с веточкой падуба. Красные ягоды и зеленые глянцевые листья в прическе придали моему наряду вид необычный, но уже не призрачно-бледный.

— А теперь идем, — сказала Аустерия, обняв меня за плечи, и повела к дверям.

Как во сне я спустилась на первый этаж, где ждали трое призраков, а Аустерия несла мою новую белую шубу и шаль. В ожидании Близара мы встали возле елки в зале, и Сияваршан оглядел меня придирчиво

— По-моему, наша крошка будет прекраснее всех! — объявил он, но тут же прищурился. — Только кое-чего не хватает…

— Чего? — испуганно спросила я, оглядывая себя.

— Фалиарис, — приказал Сияваршан, не удостоив меня ответом, — вперед, старикан, нужна твоя помощь. Встань с той стороны.

Аустерия легонько подтолкнула меня, подсказывая выйти на середину.

— Что вы задумали? — я смотрела на призраков, крутя головой то вправо, то влево, а они были торжественные — как на настоящей королевской церемонии.

— Не хватает истинного блеска! — произнес Сияваршан, и они с Фаларисом одновременно взмахнули руками.

На мгновение мне показалос, что сама госпожа Хольда заключила меня в объятия — мороз ожег меня до костей, прокатившись волной от макушки до пяток.

— Вот теперь — идеально, — услышала я довольный голос Сияваршана. — Можешь посмотреться в зеркало, Бефаночка, только не ослепни от своей красоты!

Взглянув на себя в зеркало, я, конечно же, не ослепла, но потеряла дар речи. Кружевное платье теперь было осыпано крошечными бриллиантами — сверху до низу! Камни переливались, как крупинки снега, рассыпая разноцветные искры, и казалось, что вся я объята льдистым светом. Я чуть приподняла подол и обнаружила, что бриллианты усыпали даже мои туфельки.

— Настоящая Королева Зимы, — выдохнул Фаларис, таращась на меня поверх очков.

— Рот закрой, — посоветовал ему Сияваршан. — Где там Близарчик? Мне не терпится увидеть его физиономию при виде этой феи!

— А я уже здесь, — сказал колдун от порога.

Я обернулась к Близару, позабыв дышать от волнения.

Он был в камзоле, затканном серебром, и в новом плаще — черном, бархатном. Синие глаза вспыхнули ярче бриллиантов. Несколько секунд мы смотрели друг на друга, а потом он сказал, совсем как Сияваршан:

— Кое-чего не хватает.

— По-моему, все чудесно! — запротестовала я, обретая голос. Мне стало обидно за старания призраков.

— И все же, нужно кое-что добавить, — Близар поманил Велюто и указал ему на потолок.

Я не поняла, что требовалось, но Велюто догадался сразу. Он взлетел к потолочной балке и осторожно отцепил от нее паутину. Паутину?!

Призрак принес паутину колдуну и тот вдруг улыбнулся мне — совсем не так, как улыбался раньше. Сейчас его улыбка не была насмешливой, она была ласковой, доброй… Он повел рукой, и паутина вдруг заискрилась сотнями крошечных бриллиантов, превратившись в ожерелье.