Господин метелей
Шрифт:
— Что-то гложет вас, — сказала я медленно. — Я чувствую это…
— Чувствуешь? Как интересно, — саркастически изумился Близар. — Может, ты все-таки, ведьма, и все мы ошиблись на твой счет?
Я покачала головой, прислушиваясь к себе. И то, что я ощущала — пугало меня, словно я распахнула двери дома и перешагнула порог, чтобы прогуляться по знакомой улице, а очутилась в небесном пространстве среди звезд.
— Ничего не понимаю, — сказала я, — но мне кажется… это не в первый раз. Я чувствовала, что вам хотелось подурачиться с нами — поэтому и бросила в вас снежок… Я чувствовала ваше одиночество,
— Хотел бы я знать, — бросил Близар.
— Вы колдун, и не знаете? — удивилась я.
— А ты думаешь, колдуны знают все? — он вдруг отпустил поводья, придвинулся ко мне вплотную и взял пальцем под подбородок, заставляя поднять голову.
— Тогда расскажите, о предательстве, а об остальном умолчите, — прошептала я торопливо, отвернулась и постаралась отодвинуться, насколько это было возможно.
Но Близар уже подхватил вожжи и принялся охаживать плетью призраков по крутым бокам. Кони все ускоряли и ускоряли бег, а я, в конце концов, схватила Близара за руку, когда он замахнулся для очередного удара.
— Остановитесь! Им же больно!
— Призраки не чувствуют боли, — сказал он высокомерно, но плеть опустил.
Сани подкатили к замку. Мы с Близаром вошли и остались одни в полутьме коридора. Колдун смотрел в заиндевелое окно и молчал, призраки не появлялись, и я решила тихонько улизнуть, но голос Близара остановил меня на первой же ступеньке.
— Моя мать отдала меня моему отцу сразу после рождения, — сказал колдун буднично, словно говорил о запачканных сапогах. — Продала меня за серебро Близаров. Я никогда не видел ее, она даже не пыталась со мной встретиться. До пяти лет жил здесь, духи заботились обо мне, а потом отец отвез меня в королевский пансион магии. Я обучался там пятнадцать лет и за все это время ни отец, ни моя продажная мать не приехали меня навестить. Но отец хотя бы присылал каждый месяц серебро, и на том спасибо, — он помолчал, а потом посмотрел на меня почти весело. — Ну? Нечего сказать, верно?
Какого ответа он ждал от меня? Негодования по поводу предательства матери? Упреков его отцу за равнодушие? Жалости? Вряд ли. Но каким-то волшебным образом я поняла, что он сказал правду. Я чувствовала, что ему стало легче на душе, когда он произнес все это.
— Мне жаль, что ваша жизнь так сложилась, — сказала я, подумав. — Но это совсем не повод ожесточаться. Вы, хотя бы, всегда жили под крышей, вдоволь ели, и в деньгах у вас не было отказа. Многие в этой жизни лишены не только родительской любви, но и хоть какого-то достатка. Так что вам грех обижаться.
— А кто сказал, что я обижаюсь? — он посмотрел на меня в упор. — Ты опять там что-то придумала у себя в голове. Моя жизнь вполне меня устраивает. А вот ты — та еще врунья…
— Простите?! — возмутилась я. — Вы же понимаете, что я не могла сказать отцу…
— Письмо тут ни при чем, — заявил он. — Ты лгала этим детям. Что я — правнук святого Николаса. Я уже понял, что ты стараешься во всем и в каждом видеть что-то хорошее, но мои предки точно не были святыми. Они были отъявленными негодяями, чего уж там скрывать. Поэтому не надо удивляться, что и я такой.
— Что же они сделали? — спросила я тихо.
— Тебе
— Вы… похоронили своего отца здесь в подвале?
— Похоронил? Много чести. Спустил его по лестнице и закрыл дверь.
Я не знала, что ответить, охваченная ужасом и отвращением. Лучше было бы убежать, но я продолжала стоять на нижней ступеньке, вцепившись в перила.
— Мне не хочется оказаться в компании прежних Близаров после смерти, — сказал колдун. — Там холодно. Я ненавижу холод.
Повелитель метелей ненавидит холод? Это было что-то невероятное, но я продолжала молчать, а колдун опять отвернулся к окну, провел пальцем по перистым узорам на стекле и вдруг сказал:
— Останься со мной до весны.
— Но вы же говорили про Сочельник… — забормотала я. — Вы опять обманываете меня?!
— Нет, на этот раз только прошу.
Остаться до весны? Здесь?!
— Я… я не могу… — сказала я, как будто прыгая в сугроб.
Но Близар, вопреки моим опасениям, не стал буйствовать, не стал угрожать.
— Хорошо, раз таково твое желание, — сказал он и пошел наверх. — Спокойной ночи, Антонелли.
Он ушел, а я стояла, прислонившись к перилам, пока его шаги не затихли в тишине замка, и только тогда помчалась к себе в спальню, стуча зубами — то ли от холода, то ли от страха.
27
На следующий день я делала вид, что ничего не произошло, но разговор с Близаром смутил меня необыкновенно. Выходит, этот замок — настоящее кладбище. Может, те девушки, которых я видела — это бывшие графини Близар, которые не могут обрести покой? И как можно бросить собственного отца без погребения?! Будь отец хоть трижды равнодушным негодяем!
— О чем задумалась, Бефанчик? — спросил меня Сияваршан после обеда, когда я сидела за столом и вертела серебряную кофейную ложечку, уставившись в стену. — Ты меня не слышишь, что ли?
Я очнулась, увидев его, как в первый раз. Велюто прыгнул мне на колени, ластясь большим белым котом, и я машинально почесала его за ушком.
— Можете проводить меня в подвал? — спросила я.
Ничего не значащая, на первый взгляд, просьба произвела на призраков впечатление. Я почувствовала, как затаился Велюто под моей рукой, Сияваршан прищурился, словно прикидывая — что и откуда мне известно, Аустерия предпочла тихонько скрыться, а Фаларис, как обычно дремавший в углу, взглянул поверх очков и тут же снова «уснул», начав похрапывать.
— С чего это ты собралась туда, малыш? — спросил Сияваршан. — Зачем тебе подвал? Сыро, темно… брр… — он картинно передернул плечами.
— Близар сказал, там похоронены его предки, — я решила не скрывать своего разговора с колдуном. — Он сказал, что никогда не спускался туда. Просто бросил в подвал труп отца. Так быть не должно…
— Честно говоря, он правильно делает, — сказал Сияваршан доверительно. — Лучше бы нам туда не ходить.
— Не ходи, — ответила я довольно резко. — Просто покажи дорогу.