Господин Целитель
Шрифт:
– Ты эта… молодец… эскулап. Хорошо поработал. Премию дам… прям щас. Эй, Илона!
– Но я здесь совсем не при че-о-ом… – не очень громко заблеял мгновенно вспотевший и покрасневший врач.
Он прекрасно понимал, что все его заслуги выразились только в выключении аппаратуры и открывании камеры, но возражать самому принцу, да еще отказываться от незаслуженной награды… Страшно. А ну как разгневается? Эскулап мгновенно забыл про пациента – своя рубашка ближе к телу – и стал лихорадочно придумывать, что ответить коллегам на закономерные вопросы: каким образом ему удалось вылечить травму абордажника.
– Слушаю, ваше
Левый глаз ее был слегка прищурен и смотрел, будто в прицел баллистического снайперского комплекса.
– Доктору половину оклада за работу. И эта… где мой обед?
– Слушаюсь. Сию минуту будет подан.
– О, ваше высочество, это, право, лишнее. Мой долг наблюдать за вашим здоровьем и теми…
– Давай-давай. Премия у секретаря. Топай, давай. Мне обедать пора и с парнем пообщаться надо. Коленку вылечил и молодец. Кто же ее еще мог вылечить? Только ты. Я не сомневаюсь. Ты ж его привел здоровым. Ты ж доктор. Вот и молодец. Все. Иди, давай.
Врач, отвешивая поклоны и пятясь, словно перед падишахом, тихо и быстро растворился без осадка в полумраке коридоре.
Я предложил парню присесть, посмотрел на него задумчиво и печально, помолчал и, наконец, тихо проговорил:
– Вот, стало быть, как, ты, Макс, повредил ногу.
– Как?!
– Тебя что-то удивило, челюсть с лязгом рухнула на коленку и повредила сустав.
Рот парня с клацаньем закрылся, а сам Макс покраснел, как девственница в руках ловеласа, лишившись последней одежды.
– Я ведь говорил про маски, которые нам приходится носить? Говорил. Вот и мне приходится выглядеть при посторонних придурком-педиком.
– При посторонних? – а он соображает. С ходу выделил главное в моих словах.
– Вот что, Макс… как коленка, кстати?
– Спасибо огромное, выше высочество! – оживился парень. – Ничего не болит, и чувствую себя просто великолепно! Но чем я заслужил такое… внимание?
– Понимаю твое беспокойство. Не потребую ли взамен нечто противоречащее твоему пониманию морали и нравственности? Нет, не потребую. Скажу прямо – мне нужны доверенные люди. Твой отец был абордажником и ты без пяти минут абордажник. Можешь сказать своему командиру, кстати: после успешных испытаний я готов подписать твое назначение, не дожидаясь достижения тобой необходимого возраста. И независимо от результатов нашего с тобой разговора. Насколько мне известно, понятие чести абордажника включает безусловное хранение личных тайн своих товарищей, взаимопомощь и взаимовыручку. "Сам погибай, но товарища выручай". Не так ли?
– Да. Это еще Александр Васильевич Суворов говорил. Был такой полководец во времена…
– Макс. Историю я знаю, и про генералиссимуса много чего читал. Не надо повторяться.
– Простите.
– Мне нужен помощник и… напарник.
– Напарник? Я-а?
– Именно. Ты же видишь, что я еще далеко не старый пень, чтобы иметь кучу друзей, доказавших свою верность и преданность. Когда, ты думаешь, обзаводятся такими? Вот именно. Здесь я в силу не зависящих от меня причин остался совсем один. Есть у меня тьма врагов, мечтающих меня погубить. И это бы ладно. Дело привычное. Сколько раз уже на меня "случайно" что-то падало с высоты, достаточной для убийства. Или в еде и питье бывало больше яду, чем изначальных ингредиентов. Короче! Я могу доверить тебе тайну?
– Да, ваше
– Предупреждаю. О нашем разговоре – ни о том, что мы обсуждали, ни о том как(!) я с тобой говорил – ты не должен говорить никому. Ни слова, ни полслова. Я понимаю, твои товарищи и близкие друзья, обеспокоенные вызовом ко мне, нешуточно насядут на тебя, чтобы выявить подробности нашей встречи. Так вот – ни слова. Что ты скажешь в оправдание – твое дело! Но если не сможешь удержаться, скажи сразу. Я найду другого помощника.
Как же! Чтобы мальчишка отказался от тайны? Х-ха! И еще раз – х-ха! Все уверены, что лично они в хранении чужих тайн – могила. Вот и проверим, как Макс сможет три дня продержаться под нешуточным давлением абордажников, желающих узнать, что же произошло между нами в моих апартаментах.
– Клянусь, ваше высочество…
– Клятвы излишни. Просто скажи: "Да – да. Нет – нет".
– Да, ваше высочество, вы можете мне доверять. Я никому никогда не расскажу, что здесь произошло.
– Отлично. Тогда слушай. Я предполагаю, что ты, как и все абордажники, принадлежите нашему кругу. Кругу истинных магов. Только не осознаете. Это и есть та тайна, которую я хотел тебе доверить.
Макс не умел скрывать своих эмоций. Обида и разочарование явственно проступила на его лице – не требовалось даже читать ауру. Психованный принц таки психом и оказался. И что теперь делать?
– Не веришь. Закономерно. Посмотри сюда.
Я создал огнешар, зависший над моей правой ладонью. Целая гамма самых разных чувств нарисовалась на лице Макса. Одной фразой можно обозначить, как: "И хочется и колется и мамка не велит". С трудом сглотнув, он, не отрывая завороженного взгляда от огнешара, спросил:
– Г-гипноз? – отчаянная надежда, что это все существует на самом деле, и никакой – слышите?! никакой!! – не гипноз, стала для него доминирующим чувством.
– Я похож на гипнотизера? Или фокусника? Да и зачем мне это надо, если я собираюсь учить тебя искусству магии? Зачем мне гипнотизер-абордажник, бесполезный против автоматических плазмоганов? Пулеметы с компьютерным управлением завораживать?
А ведь действительно человеку можно внушить, что он видит то, что говорят ему либо рецепторы, либо сам мозг… Хм… если автомат имеет что-то управляющее им, пусть очень примитивное, стало быть есть и возможность управлять и его датчиками? Управление управлением… Ладно. Это потом.
– Меня-а-а-а магии? Учить? – пробудился Макс от волшебного сна… и снова впал в еще более волшебный. – И я… я тоже… смогу также… шарами кидаться?
– Врать не буду. Чтобы сделать такой(!) шарик надо иметь очень хорошие способности и довольно долго учиться. А вот попроще – очень даже может быть.
– А что это? Шаровая молния?
– Молния? Нет, – я над левой рукой сформировал узор плазменного шара, покрытого оболочкой наподобие пленки поверхностного натяжения. Может такой шар и не имеет никакого отношения к настоящей шаровой молнии, но ведь похож. – Вот это шаровая молния. Однако толку от нее гораздо меньше, чем от проникающего огнешара, способного провертеть дырку в бронированной двери каземата.
Все. Парень мой. Теперь никуда не денется. Кто из нас не мечтал стать магом? В нашем-то мире, где магия – вещь довольно привычная, а уж в мире, где она только в сказках, да легендах, и вовсе становится приманкой, от которой невозможно отказаться.