Господин Целитель
Шрифт:
– Будем надеяться на лучшее, но у него профессиональная травма абордажников. Он пролежит в камере три часа. Если это вообще возможно, то кибердоктор его вылечит. Как вы себя чувствуете, ваше высочество?
– Прекрасно. Не знаю, что на меня нашло. Но уже все в порядке.
– Тогда, может, займемся делом? Я уже говорил, что выполнил ваше поручение…
– Хорошо. Докладывайте.
Я решил, что максимум за час мы всяко справимся, тем более в подробности вникать я принципиально не буду.
– Вы как хотите, чтобы я доложил о каждой кандидатуре или сначала мои рекомендации по управляющему вашим, так сказать, штабом?
– Кандидатуры доложите
– Но одна из кандидатур, кроме самого управляющего, должна быть утверждена лично вами.
– Это кто?
– Начальник службы безопасности.
– Говорите.
– Как ни странно, но наиболее подходящим кандидатом на этот пост является… дон Абрам. Я могу показать вам свои выкладки на основе чего я пришел к такому выводу.
– Не стоит. Я в них все равно ничего не понимаю.
– Тогда поверьте на слово – это умный, лояльный вашему высочеству и государю-императору человек, хороший профессионал, но совершенно без протекции. К тому же его нелюбовь к кровопролитию и предпочтение профилактических мер создали ему репутацию недалекого и простоватого служаки. А это далеко не так…
– Дон Томас! Прекратите меня убеждать! Я вам верю! – доктор опять внимательно и с удовлетворением посмотрел на меня. – Если вы(!) говорите, что он лучший, значит пусть себе командует дальше. Что с управляющим?
– А вот с управляющим я даже не знаю, – с явным сомнением в собственном решении сказал Томас, – это… ваша секретарша Илона.
– Илона?! – я неподдельно удивился. – Она же…это…молода же совсем!
– Она блестяще закончила два факультета столичного университета, учась одновременно на обоих. Имеет небольшой опыт управленческой работы…
Доктор замолчал и снова впал в задумчивость.
– Так что вас пугает?
Томас искренне пожал плечами.
– В том то и дело, что ничего, кроме… индекса лояльности.
Глава 6
– А что не так с индексом?
– Дело в том, что материалы ее досье содержат допустимую величину в пятьдесят процентов. То есть на грани неблагонадежности. Однако, перепроверив расчеты на основе исходных данных, я получил результат в… двадцать пять процентов. Ровно вдвое ниже, указанного. Как она вообще могла оказаться секретарем при вашем высочестве с таким индексом, уму непостижимо. Ей, по логике, даже площадь перед дворцом мести доверить нельзя. Однако она здесь и в должности, позволяющей… скажем так, сделать много… нехорошего.
– А есть еще кандидаты?
– Есть еще двое, но они будут на прядок ниже по эффективности.
– Значит, ее и надо уговорить. Я даже знаю, кто это сделает.
На лице Томаса мелькнуло сомнение в моей умственной полноценности, точнее уверенность в неполноценности. Понятное дело, что только себя он видел в роли убедителя девушек.
– Тебя, дон Томас.
Доктор расслабился и едва заметно вздохнул с облегчением, пытаясь проанализировать мое обращение на "ты". Принц не утруждал себя вежливостью, однако его "тыканье" разделялось на два прямо противоположных полюса: к одним он так обращался просто вследствие хамского своего характера, к другим – из дружеского или близкородственного расположения. Удивительно, но сестер своих он любил, хотя и считал, не без оснований, дурами набитыми, озабоченными сплетнями, перемыванием косточек кавалерам, тряпками, украшениями и балами. Те на него злились, считая, что даже к членам своей семьи настоящие благородные люди должны обращаться исключительно на "вы", и не понимали, что таким
Ничего, пусть поразмыслит: сработали его сеансы гипноза или я по-прежнему вижу в нем не более чем слугу?
– Что ж, ваше высочество, я постараюсь с честью выполнить возложенную на меня миссию.
– Ага. Давай… это. Выполняй миссию.
– Прошу вас только сообщить донье Илоне, что, разговаривая с ней, я выполняю ваше поручение.
Я вызвал на связь секретаршу.
– Слушаю, ваше высочество.
Я с новым интересом присмотрелся к ставшему уже привычным образу девушки. Кто бы мог подумать, что за приятной внешностью типичной курицы скрывается незаурядный ум и блестящее образование. Правда, если присмотреться, что я к стыду своему не сделал раньше, возникает странное впечатление, будто образ старательной, но недалекой красотки, создан специально и весьма искусно.
– Илона сейчас…э-э-э… – я покосился на доктора и тот понял мое затруднение, показав пальцами – один. – В общем, через час к тебе подойдет дон Томас и переговорит с тобой. По моему поручению. Все, что он скажет и… предложит мной одобрено.
– Хорошо, ваше высочество.
А секретарша явно насторожилась.
– Я вас оставлю ваше высочество? Мне надо подготовиться к разговору. С вашего разрешения я попрошу Илону через пару часов прислать кого-нибудь из дежурных врачей проверить состояние здоровья Макса.
Я наконец-то остался один. Пациент уже усыплен, Томас ушел – некому стать свидетелями моим предстоящим безобразиям. Впервые после внедрения я собирался заняться целительством не себя, а другого человека, и как там оно пойдет – не известно. А вдруг я утратил способность воздействовать на других сам, и с настоящим принцем у меня получилось только потому, что мной управлял узор переноса личности? Или вдруг кроме боевой магии во мне ничего не осталось, то есть при переносе потерял базу эталонных узоров органов? А вдруг в этой неприятной ситуации я не смогу исцелять путем полного слияния? А вдруг?… В общем, в помещение камеры я входил с нешуточным волнением. Все эти "вдруг" хороводом кружились вокруг меня, нашептывая всякие гадости, сбивая с настроя. Полагаю, и наследственная память моего носителя подбросила дровишек в костер неверия в себя – магии не бывает, потому что ее не может быть, а все проявления ее есть антинаучный бред, фокусничество или злостное шарлатанство. Не более чем способ вытянуть денежки из кошельков доверчивых простаков.
Я подошел вплотную к телу Макса, но капсулу открывать не стал. Все равно – либо получится, либо нет. Пара глубоких вздохов – и волнение улетучивается, как не бывало. Легкий транс, настолько привычный, что я уже не могу отличить, когда я в "нормальном" состоянии, а когда в трансовом – следствие слияния с магией. С другой стороны, зачем отрезать свое сознание от дополнительных, изумительно красивых и изменчивых, красок мира, которые открываются в этом состоянии? Да, работать при этом приходится гораздо больше, фильтруя многократно большие объемы информации, но и структура тела у меня уже не та, что раньше. Расход энергии восполняется значительно быстрее и не требует специальных усилий, как было в самом начале пути, когда приходилось "тянуть нити из магии". Теперь это стало так же "просто", как дышать.