Господин Целитель
Шрифт:
Уйти и спрятаться в крепости не получится, да и не только в крепости. Нигде не получится. Я не умею в достаточной степени изменять свой генетический код. Если внешний облик изменить можно, то генокод – очень непросто. Можно, конечно, встроить внешние накладки с требуемым кодом, как это сделали с двойником принца, но при этом во весь рост встанет маленький вопрос: а какой код использовать? Насколько мне известно, даже в неприсоединившихся секторах повсеместно используется идентификация личности по этому коду. То есть при проверке может
Обмен информацией осуществляется постоянно, в том числе и с помощью курьерских кораблей, поэтому больше чем на месяц, максимум два, скрыться не удастся нигде. Стоит только где-то появиться подозрению, как тут же тысячи агентов ринутся по следам таинственного чужака с простым вопросом: а чей ты шпион, голубчик? И как в таких условиях можно спокойно заниматься изучением узора, добывать средства к существованию? Даже банальный грабеж для добывания этих самых средств заставит меня прятаться намного раньше, чем при выявлении чужого генокода.
Таким образом, позарез необходимо, чтобы дон Томас доложил герцогу при встрече, что все в порядке, но есть по вине некоторых некомпетентных в чужих делах личностей – не будем тыкать пальцем в дона Абрама – небольшие изменения в личности принца, которые скорее к лучшему, чем к худшему. А дону Абраму, дескать, хочется надавать по шее за проявленную инициативу, но никак невозможно, не раскрывая, что за принц околачивается в его апартаментах.
Дон Томас – легок на помине – появился довольно скоро.
– Ваше высочество, я уложил парня в камеру и задал программу лечения, хотя и сомневаюсь в ее эффективности – уж очень сложный и, я бы сказал, странный случай. Впрочем, подобные неизлечимые травмы среди абордажников встречаются. Причем исключительно у них. Я читал исследование, но там ничего толкового – одни факты и умозрительные гипотезы.
– Все-таки, доктор, будем надеяться.
– Да. Надежда есть. Организм молодой, крепкий… Да, ваше высочество, вы говорили, что чувствуете себя нехорошо, а я как ваш личный врач должен выявить возможные нарушения на самых ранних стадиях, тогда и лечение пойдет быстрее. Вы готовы со мной говорить? Вы ведь доверяете мне. Меня к вам направил ваш дядя, а ему вы доверяете…
Он еще некоторое время бубнил, вгоняя меня в транс, и когда решил, что я готов задал прямой вопрос:
– Скажите мне откровенно, что вас беспокоит, я ведь ваш близкий друг?
Ага. Дружище прямо. Хотя впоследствии очень даже ничего. Похоже, доктор – человек неплохой. Единственно – фанатик своего дела. Но кто из нас без греха?
Я словно в трансе начал отвечать.
– Доктор. С момента перехода в крепость я чувствую себя как-то странно.
– В чем конкретно это выражается?
– Я будто бы не в своем
– Говори, мой друг. Говори. Здесь больше никого нет. Можешь быть со мной полностью откровенен. Здесь только ты и я.
– Я будто умнее становлюсь. И разговариваю гладко, как по писаному… Каким же дебилом я был раньше. Мне так стыдно!
Мой порыв свернуться в клубочек и впасть в депрессию пресек Томас. Он погладил меня по спине, приговаривая монотонным голосом успокаивающие слова:
– Я твой друг. Я помогу. Я никогда тебя не предам. У тебя еще будет много-много друзей. Расскажи мне, что тебя беспокоит. Очисти себя. Расскажешь, и сразу станет легче.
Я легонько вздохнул и продолжил полусонно-спокойным голосом:
– Некоторые мои поступки сейчас кажутся мне глупыми и отвратительными. Я не знаю, почему я так делал. Но это делал, безусловно, я и мне стыдно. А иногда не стыдно и хочется поступать как раньше. Очень хочется. Раньше я не мог и дня прожить без новой игрушки, а теперь они мне почему-то не нужны. Но я же не мог так измениться.
– Тихо-тихо. Все хорошо. Это после оздоровления и ты взрослеешь. Это нормально.
Дон Томас озабоченно нахмурил брови и задумался.
– Константин… Ты ведь позволишь себя так называть, когда мы одни?
– Да. Так лучше.
– Константин, ты по-прежнему испытываешь влечение к подросткам – мальчикам и девочкам?
– Да, доктор. Но очень слабо. Меня не сводят с ума чувственные желания, как раньше. Я… я стал почти равнодушен к ним.
– Константин, припомни, пожалуйста, с какого момента ты почувствовал изменения в себе.
– Не помню.
– Постарайся, Константин, – мягко поднажал доктор и я пошел ему навстречу.
– Кажется, после визита дона Абрама.
– В день прилета?
– Да.
– Теперь вспоминай в мельчайших подробностях эту встречу.
Я рассказал все. Вплоть до формы потека кофе на чашке безопасника.
– Еще раз, что он сделал левой рукой? Ты можешь повторить его жест?
А доктор – умница. Я тоже понял, в какой именно момент дон Абрам подсыпал мне зелье в кофе. Жест был отвлекающим. Непроизвольно я перевел взгляд на его руку и он держал мое внимание несколько секунд. Вот ведь фокусник. Манипулятор. Однако неплохо здесь развиты немагические способы воздействия.
– Он сделал вот так.
Я неуклюже повторил жест дона Абрама.
– Так-так-так. Отлично. На счет три ты проснешься и забудешь наш разговор. Ты будешь помнить только то, что мы говорили о лечении ноги Макса. Ты принц и всегда им был. Чувство неловкости связано с твоим взрослением и ответственностью за исход похода. Ты уверен в себе. Ты мне веришь и всегда будешь верить…
Томас опять поставил ментальный блок на свое воздействие и начал считать:
– Раз. Два. Три.
– Так что там Макс, дон Томас?