Голубые дали
Шрифт:
Затем решил продолжать бой с фашистами. Боевым разворотом он набрал высоту и вновь оказался лицом к лицу с врагом.
Ошеломленные дерзким поведением советского авиатора, немецкие летчики открыли по самолету Лукьянова бешеный огонь. Летчик отчетливо видел, как к его самолету со всех сторон тянулись огненные нити трассирующих пуль, но он хладнокровно избегал их разящих ударов.
В разгар боя один фашистский самолет стал удаляться. Лукьянов, прибавив скорость, решил преследовать его. Нагнав фашиста, он дал по нему длинную очередь.
Бой продолжался. Оставшиеся невредимыми три «мессершмитта» атаковали Лукьянова. Летчик упорно отбивался. Но в это время кончилось горючее. Мотор умолк. Истребитель быстро терял скорость и стал падать на лес. Летчик пытался выровнять его, но перебитые в бою тяги управления сыграли свою роковую роль. Не дотянув до аэродрома, самолет Лукьянова с большим креном врезался в землю.
«Погиб Саша Лукьянов — один из четверки отважных летчиков, открывших новый, невиданный вид воздушного боя — таран», — говорилось в некрологе, опубликованном в газете.
Боевые друзья летчика поклялись тогда отомстить врагу за смерть своего товарища, славного сына Родины и Коммунистической партии. И свое слово они сдержали. В последующих боях летчики полка, в составе которого воевал Лукьянов, совершили много новых подвигов.
Уничтожая в воздухе самолеты врага, авиаторы мысленно произносили: «Это вам за Сашу Лукьянова. За нашу поруганную землю, за кровь наших отцов, матерей и жен!»
Вскоре после гибели Лукьянова летчик коммунист Лебединский повторил его подвиг. В одном из боев у него кончились боеприпасы, и он пошел на таран.
А было это так. Вылетев однажды на разведку, капитан Лебединский встретил в районе города Луга звено гитлеровских истребителей. Завязался бой. При первой же атаке Лебединский сбил одного стервятника, а через некоторое время фашисты подожгли и его самолет.
Рискуя жизнью, советский авиатор направил свой горящий самолет на гитлеровца и таранил его. Свою машину летчик успел посадить на поле. Но едва он вылез из кабины, самолет взорвался.
В тяжелом состоянии Лебединского подобрали на поле работники Лужского райкома партии и на автомашине доставили в один из ленинградских госпиталей.
Поправившись, летчик снова продолжал сражаться с врагом.
Не раз летал с Лукьяновым на выполнение боевых заданий старший лейтенант Михаил Габринец. Он любил своего друга за мужество и отвагу, за чуткость и простоту.
Габринец часто спрашивал Лукьянова, как тот таранил фашистского бомбардировщика.
Лукьянов отвечал ему:
— Подожди, Миша, настанет время, и тебе придется совершить таран.
Так оно и случилось. Однажды Габринец, вылетев на выполнение задания командира, встретил в воздухе шесть истребителей противника. Советский летчик вступил с ними в бой, хотя силы были неравными.
Зайдя со стороны солнца, Михаил направил свой самолет на одного из фашистов. Приблизившись к нему, он дал очередь.
Габринец хотел помчаться вдогон. Вдруг из облаков вынырнули еще несколько «мессершмиттов».
«Значит, решили схитрить», — подумал советский авиатор.
Развернувшись, он бросился в атаку. Одна вражеская машина попала в прицел. Летчик нажал на гашетки, и фашист, оставляя за собой густой шлейф дыма, камнем полетел вниз.
Другие самолеты врага продолжали наседать. Летчика ранило в руку, но он собрался с силами и с яростью отбивался от обнаглевших фашистов.
Но вот кончились боеприпасы, и оружие замолкло. Сколько он ни нажимал на гашетки, огня не было. А враг все наседает.
Посмотрев вниз, Габринец заметил: на его самолет свечой идет «мессершмитт».
Габринец мгновенно принял решение — бросить свою машину на врага и уничтожить его таранным ударом. В последнюю секунду гитлеровец хотел отвернуть. Но было слишком поздно. Удар советского истребителя оказался настолько сильным, что фашистская машина развалилась в воздухе.
Серьезное повреждение получил и советский истребитель. Габринец все же сумел посадить его на первую попавшуюся площадку.
Примерно через год после гибели Лукьянова командиром 159-го истребительного авиационного полка стал прославленный летчик, ныне дважды Герой Советского Союза Петр Афанасьевич Покрышев. Он хорошо знал Лукьянова и всегда с удовольствием рассказывает о его подвигах.
«Славные дела и подвиги Героя Советского Союза старшего лейтенанта Лукьянова, капитана Лебединского, старших лейтенантов Габринец, Ращупкина и многих других мастеров воздушного боя, — писал в дни боев П. А. Покрышев, — служили достойным примером поведения в бою всему личному составу части».
Сам Петр Афанасьевич являлся большим мастером воздушного боя. Когда он появлялся в воздухе, с вражеских командных пунктов передавались тревожные сигналы:
— Ахтунг! Ахтунг! В воздухе Покрышев!
Храбрый советский ас наводил на фашистов ужас. За время блокады Ленинграда он сбил лично 38 вражеских самолетов и 8 в группе с другими летчиками.
Следуя примеру героев, многие летчики полка прославили Родину богатырскими подвигами.
Владимир Серов служил в 159-м авиационном полку командиром особой группы охотников.
— Это был человек завидной отваги, — вспоминает о нем Петр Афанасьевич Покрышев. Его группа из восьми истребителей в одном из боев по прорыву блокады Ленинграда встретила около 60 самолетов противника. Но несмотря на такое большое превосходство в силах, советские летчики под командованием Серова не уклонились от боя. Они сбили тогда 12 самолетов врага. Три самолета уничтожил лично Серов.
Дерзкий подвиг совершил в боях под Ленинградом Герой Советского Союза Андрей Васильевич Чирков.