Голубые дали
Шрифт:
В один из зимних дней он вместе с Покрышевым вылетел на разведку. Оба изрядно устали. Полет оказался трудным, так как землю застилала густая дымка. Над Любанью летчиков обстреляли немецкие зенитчики. Покрышев пошел направо, а Чирков — налево. В какой-то момент ведомый заметил, что со стороны солнца ведущего атакуют четыре фашистских истребителя. Не раздумывая, Чирков делает разворот и бросается на врага.
Удар оказался обоюдоострый. Обе машины полетели вниз. Чирков успел выпрыгнуть из поврежденной машины и раскрыть парашют. Фашист погиб. Когда Чирков опустился на
Спрятав парашют, Чирков стал пробираться к Ленинграду, укрываясь в кустарнике. Летчик обморозил ноги, но все же к утру добрался до одной из наших пехотных частей.
Командир спросил его:
— Не могли бы вы провести наших разведчиков тем же путем, по которому прошли сами?
— Конечно могу, — ответил Чирков.
И, уставший, обмороженный, он вскоре ушел в разведку со стрелками. Захватив «языка», разведчики невредимыми вернулись к своим.
Так летчики 159-го истребительного авиационного полка мстили фашистам за гибель Лукьянова, за всю ту боль и страдания, которые принесли захватчики на нашу советскую землю.
БАУМАНЦЫ — ГЕРОЮ ЛУКЬЯНОВУ
Шел июнь сорок второго года. На фронтах не прекращались ожесточенные бои с врагом. Радио разносило по стране ободряющие сводки Советского информбюро. В них передавались сообщения об успешных наступательных действиях частей Красной Армий, об освобождении все новых и новых городов и крупных населенных пунктов.
Хотя враг к тому времени уже был отброшен от Москвы, над столицей нашей Родины все еще появлялись гитлеровские самолеты.
Затемненная Москва стойко защищалась.
По вечерам над городом медленно поднимались к небу аэростаты заграждения. Окна магазинов и полуподвальных помещений были завалены мешками с песком. На стеклах оконных проемов пестрели узкие бумажные полоски.
По улицам Москвы то и дело проходили части и подразделения Красной Армии, отправлявшиеся на фронты. В несмолкаемом городском шуме слышались бодрые голоса вооруженных людей. Они пели огневую песню о войне.
Пусть ярость благородная Вскипает, как волна. Идет война народная, Священная война.С наступлением темноты, когда над городом опускалась ночь, москвичи нередко с интересом наблюдали, как прожектористы Московской зоны противовоздушной обороны ловили щупальцами своих длинных лучей фашистские самолеты и вели их по темному небу.
— Смотрите! Смотрите! — вскрикивали останавливавшиеся на улицах москвичи. — Фашист мечется из стороны в сторону. Вот бы сбить его. Молодцы прожектористы!
В разных концах города раздавались оглушительные залпы зенитных батарей. В небе вспыхивали разрывы снарядов, а горячие осколки от них цокали по железным крышам и асфальту.
Во время налетов фашистской авиации на Москву москвичи, главным образом женщины, объединившись в отряды самозащиты, дежурили на крышах и у подъездов домов. В их
И хотя эти люди были в гражданских костюмах, они считались активными бойцами переднего края.
Большую оборонно-массовую работу под руководством райкома партии проводили жители Бауманского района столицы. На заводах и фабриках, в учреждениях и учебных заведениях активисты выступали с докладами, разъясняя трудящимся обстановку на фронтах.
Двенадцатого июня 1942 года в саду имени Баумана, что неподалеку от Разгуляя, собралось многолюдное собрание женского актива района. Сюда пришли матери и сестры, жены и невесты воинов, ушедших на фронт защищать родную землю.
На собрании шла речь о том, как лучше помочь фронту, чтобы быстрее разгромить фашистов. Женщины гневно говорили в своих выступлениях о многочисленных зверствах гитлеровских разбойников, требовали отомстить за все их злодеяния.
Вот на трибуну поднялась простая русская женщина — работница щеточной фабрики имени М. И. Калинина. Это была мать Героя Советского Союза Мария Ивановна Лукьянова.
Она, как и многие другие матери воинов, получила перед этим печальное извещение с фронта о гибели ее единственного любимого сына.
В похоронной сообщалось:
«Дорогая Мария Ивановна! Ваш сын, заместитель командира эскадрильи, Герой Советского Союза Лукьянов Александр Михайлович, уроженец Плавского района, Тульской области, верный воинской присяге, мужественно и геройски защищая социалистическую Родину, пал смертью героя в бою с немецко-фашистскими захватчиками. Лукьянов А. М. с воинскими почестями похоронен в г. Волхове, Ленинградской области».
Потерять сына — это большое горе. Но мужественную патриотку оно не сломило. Мария Ивановна обратилась к собравшимся женщинам с призывом организовать в помощь фронту сбор средств на постройку самолетов-истребителей.
— Пусть наши трудовые деньги, — говорила она, — помогут нашей Красной Армии громить лютого врага.
И тут же, не уходя с трибуны, Мария Ивановна аккуратно развернула носовой платочек, достала несколько хрустящих бумажек и положила их на стол президиума.
— Вот мои двести рублей. Отдаю их на постройку самолета, — тихо сказала она.
В зале раздались аплодисменты.
На трибуну поднимались другие женщины. По призыву матери героя-летчика они также вносили свои трудовые сбережения на постройку самолетов.
Кто-то из участников собрания внес предложение: на собранные средства построить самолет-истребитель и чтобы на нем обязательно была надпись — имени героя-москвича Александра Лукьянова.