Голограф
Шрифт:
— Думаю, нет, — подумав, ответила Надя, — оно останется и будет продолжаться у второго близнеца, которое, по условию, ничем не отличается от первого.
— Человека нет, а ощущение жизни осталось. Разве можно назвать это смертью? Возьмем маленький городок, в котором единственный завод кормит все население. Таких моногородов много, там и дома-то обычно однотипные. Посмотри на жизнь этих горожан. Они встают в одно и то же время, идут на работу, где выполняют одинаковую или похожую работу, возвращаются домой и смотрят телевизор или пьют водку. Других развлечений нет. Разве что, секс перед сном. Одни умирают, другие повторяют их жизненный
— Безрадостно как-то.
— Ну, почему, обычные житейские радости, как и везде.
— Люди живут по-разному.
— Жизни большинства людей заполнены одинаковыми заботами и мало отличаются одна от другой.По-большому счету, сознание людей не отличаются кардинально. Оно формируется потоком информации из интернет, телевидения, книг, журналов. В литературе и фильмах нас наставляют на ярких примерах, как надо жить. Причем, все это расходится по всему миру, отличаясь незначительно в зависимости от культуры страны. Мы формируемся сразу всем миром, и жизнь наша становится все менее индивидуальной. Отличается последовательность радостных и печальных событий, но осознание их и реакция на них у большинства людей очень близки. Эта последовательность сливается в поток, который и называется жизнь. Возможно, в этот момент есть люди, которые думают о том же, что и ты, или о чем-то похожем.
— Это как реинкарнация в индуизме?
— Мы же договорились – не оперируем понятием «Душа».
— Но ведь, личность определяется и генетическими особенностями: на одни и те же события люди с разным темпераментом будут реагировать по-разному. К тому же, внешние данные накладывают свой отпечаток на судьбу. Вспомни строки Толстого из «Анны Карениной»: «Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему».
— Разумеется, я упрощаю. Мы рассмотрим только счастливые семьи.
— Ну, хорошо, предположим, я жила интересной, оригинальной жизнью. Что будет, когда я умру? Темнота? Ничто?
— Как ты собираешься чувствовать темноту, если все твои органы чувств будут покоиться в земле? И объясни мне, как вообще можно чувствовать ничто? Ты сможешь чувствовать что-то только тогда, когда у тебя будет хотя бы какое-то тело, и не факт, что оно тебе понравится. В промежутке между смертью твоего сознания и рождением другого, свободного от памяти, ты ничего чувствовать не можешь, следовательно, для тебя этот период будет мгновенным.
— Ты хочешь сказать, что следующим родившимся после моей смерти ребенком буду я?
— Как и любой другой умерший в это же время человек, близкий по биологическим и социальным параметрам. Родившийся в той же стране будет наиболее близок, так как традиции, культура, история, пропаганда – все это имеет значение. Два утверждения: «Умер один человек и родился другой» и «Жизнь одного человека продолжилась в теле другого человека» будут равносильны, так как неотличимы по результатам. Все зависит только от точки зрения.
— Но я же не буду знать свою предыдущую жизнь?
— Конечно, зачем копить память предыдущих поколений? Она будет только мешать или даже вредить. Важна только настоящая жизнь.
— То есть, моя личность исчезнет?
— Так же, как она уже исчезала в твоей жизни. Вспомни себя в детстве, и сейчас. Практически, разные личности. Так будет еще не раз. Вас объединяет только память. Часто ты обращаешься к памяти тех лет? Большей частью, ты уже все забыла. Ты – это то, что чувствуешь
— Получается, я не могу чувствовать себя кем-нибудь другой только потому, что уже чувствую себя самой собой?
— Конечно, если бы ты не родилась, то чувствовала себя кем-нибудь другой, ведь чувствовать себя никем невозможно.
— А как же во сне?
— Во сне ты вообще ничего не сознаешь. После пробуждения твою личность собирает твоя память.
— Прогресс улучшает жизнь людей. Значит, каждая следующая жизнь будет лучше предыдущей?
— Не факт. Какой бы ужасной ни была сегодняшняя жизнь, следующая может оказаться еще хуже. Например, может достаться такая болезнь, что лучше бы и не рождаться.
— Да ну тебя, совсем расстроил, давай лучше говорить о чем-нибудь хорошем.
— Давай, я буду говорить о тебе, о том, какая ты красивая.
— Я внимательно слушаю.
— Твои очаровательные, слегка припухлые, губы при улыбке приоткрывают ровные белоснежные зубы. — Надя улыбнулась, словно подтверждая сказанные слова.
— Красивые голубые глаза делают твое лицо восхитительным.
— Продолжай.
— Твои груди…
— Все, хватит, дальше не надо. Я и так чувствую себя голой перед тобой, — прервала меня Надя. Мы повернули назад, и всю обратную дорогу Надя молчала, задумавшись о чем-то.
Дома нас ждал Виктор. Он рассказал, что порядок в Москве восстановлен, а в других городах как бы и не заметили, что власть переменилась. Многие американские советники стали персонами нон грата и уехали отдыхать от трудов праведных к себе на родину. Акции ряда компаний были арестованы, и по ним возбуждены уголовные дела. Почти все члены моей партии дружно вышли из нее, и теперь кучковались, решая, куда приткнуть свои мандаты, чтобы не промахнуться. Виктор предложил мне организовать свою партию и подобрать приблудившихся депутатов для массовки. Ну уж, дудки! Я в этот серпентарий не полезу. Только чем тогда заняться? Без американских денег институт, скорее всего, закроют, да и основатели, вероятно, уже умотали к себе в Америку. Этими мыслями я и поделился с Виктором, на что получил однозначный ответ:
— Ты работай, а деньги мы тебе найдем.
Ну, я и направился туда, куда меня послали – в институт. Там царили разброд и шатание. Люди бесцельно бродили, время от времени собираясь в кучки и делясь мнениями о том, что творится в стране и что их ждет. Нашел своего зама и, выяснив состояние заказов, сел за прошивку контроллера.
Неделя пролетела за работой. Надя не звонила, и в пятницу вечером я позвонил ей сам. Ее телефон был недоступен, наверное, села трубка. В субботу ничего не изменилось: весь день телефон оставался недоступным, а в воскресенье утром нашел у себя в почтовом ящике письмо. В нем неизвестный благожелатель предлагал мне взять тур на Крит, чтобы отдохнуть на берегу моря в компании с Надей. На прикрепленной фотографии была Надя, сидящая возле бассейна какого-то коттеджа под сенью пальмы. Тот доброхот советовал сходить на экскурсию в Кносский лабиринт и никого в это дело не посвящать, если хочу увидеть ее живой и невредимой.