Голограф
Шрифт:
— Как здесь охраняют?
— Днем двое бодрствуют, ночью один спит в дежурной комнате, другой сидит за пультом.
Сурово. Нам нужно выбраться отсюда пока нас не увезли на военную базу. Оттуда не выбраться. Самое удобное время для побега – ночь, когда дежурит только один охранник. Но как его вырубить, если у него в открытой кобуре Глок? Стрелять на поражение он, скорее всего, не станет – мы слишком ценные пленники, а вот в ногу, чтобы обездвижить, запросто. К тому же, здесь везде натыканы камеры. Тогда что? Попробовать заманить в
— У тебя есть красная помада? — продолжил я шептать.
— Есть.
— Она не вредная? Ее можно жевать?
— Знаешь, сколько мы ее съедаем за свою жизнь? Конечно, можно.
— Тогда так. Свет в комнате ночью не выключай, сделай вид, что уснула за чтением. Под утро незаметно разжуй помаду, и, выдавив ее из уголка губ, выгнись и закричи. Если повезет, он прибежит к тебе: через камеру не разглядеть, настоящая это кровь или нет. А теперь пойдем прогуляемся по территории, осмотримся.
Прошли мимо дежурной комнаты и вышли во двор. На месте только одна машина, значит, на второй уехал Джон. Забор высокий, не перелезть. Из окна дежурки видно весь двор. Под руку с Надей обошли вокруг виллы – везде одно и то же. После обеда коротали время до вечера, слоняясь по территории. Говорить о чем-то серьезном было невозможно – наверняка, везде прослушка. Договорившись начать в пять утра, поставили мобильники на вибрацию и сразу после ужина пошли спать. Перед этим я взял в баре бутылку пива и поставил ее возле кровати.
Разумеется, я не сомкнул глаз, пока не услышал из Надиной комнаты крик и топот охранника. Вскочив, я схватил бутылку и скользнул в дежурку. Второй охранник спал. Огрев бутылкой по голове, я схватил его Глок и бросился к Наде. Вбегая в комнату, я передернул затвор и крикнул: «Не двигайся». Охранник, склонившись над Надей, никак не ожидал столь безобразного поступка от пленника. Услышав щелчок, он сразу узнал его и застыл. Стрелять в него я бы не решился, боясь задеть Надю, но и он не стал бы стрелять навскидку, боясь убить меня, поэтому его реакция была ожидаемой.
Надя вытащила его пистолет и бросила мне. Я велел охраннику вытянуть руки за спину и встать лицом к стене, а Надю попросил принести из дежурки наручники. Через несколько минут охранник лежал упакованный на Надиной кровати, а я сковывал руки второму охраннику.
Теперь деньги, документы, мобильники. Вряд ли Джон взял их с собой надо поискать. В пультовой стоит сейф, скорее всего, все там. И угадал: открыв его, нашел все, что у нас отобрали. Со стола прихватил отвертку – пригодится. В это время зазвонил мобильник охранника. Все, время вышло, не услышав ответа, сейчас примчатся. Схватив ключи от машины, оружие охранников и наши сумки, мы бросились во двор. Пока Надя открывала ворота, я завел машину, и по Гуглу определил, где мы находимся. Мы вынули из мобильников аккумуляторы, чтобы нас не могли отследить, и поехали вниз в поселок, стараясь не разгоняться.
Внизу у бензоколонки заправляются несколько машин. Останавливаемся.
— Нас вытащат. Позвоню через час.
— Надо сменить номера. Смотри на стоянках похожий на наш Фольксваген.
Мы выезжаем на шоссе и медленно едем, высматривая вдоль дороги стоящие там машины. Наконец, впереди видим прижатый к каменной стене склона белый Фольксваген, такой же, как наш, следом за ней через две машины пустое место. Туда мы и встаем. Вокруг ни души, только проносящиеся мимо автомобили – им не до нас. Я быстро меняю номера: на свою ставлю номера с Фольксваген, на нее – с другой, стоящей на две машины дальше. Надеваю темные очки, Надя пересаживается назад.
Опять выезжаем на шоссе, и через двадцать километров съезжаем на боковую дорогу, пропетляв по которой, упираемся во что-то вроде частного отеля. На заборе надпись: «Сдаются комнаты». Захожу во двор, навстречу выходит женщина.
— Я путешествую со своей невестой. У вас есть свободная комната?
— Как раз сегодня освободилась одна. Можете посмотреть.
Комната, как комната, только кровать одна, хотя и большая.
— Что будем делать? — С этим вопросом я подошел к Наде.
— Не спать же на улице, — ответила, пожав плечами.
Я вернулся к хозяйке и оплатил полный пансион на три дня, потом вернулся за Надей и, отнеся вещи в комнату, загнал машину на стоянку за домом. Надя позвонила Виктору от хозяйки и узнала, что завтра в порт Ираклиона подойдет Российское судно, которое и заберет нас на Родину. Позавтракав, не раздеваясь, рухнули на кровать, и после бессонной ночи проспали до обеда.
После обеда купил у хозяйки бутылку Ситии, и, надев плавки, направился к шезлонгам возле большого бассейна. Через десять минут вышла Надя.
В сумятице побега тревога и волнение не давали времени взглянуть на Надю как на женщину. Теперь все изменилось, кратковременное чувство безопасности расслабило, и я встал, раскрыв рот, как истукан. Я уже успел забыть, как она выглядит в купальнике, и ее вид в синем бикини заворожил меня. Природа не случайно наделила облик мужчин грубой силой добытчика, а женщин – пленительной красотой. Даже если она не видна на первый взгляд, красота есть в каждой женщине, надо только уметь ее увидеть. Здесь же, все было через край.
— Закрой рот, муха залетит, — рассмеялась Надя. — Я только сглотнул и молча кивнул. Вспомнив испытанный в Сан-Ремо способ прийти в себя, я прыгнул в бассейн и плавал там, пока не остыл.
— Видел бы ты себя со стороны, — веселилась Надя, когда я вылез из воды, — ты же видел меня всякой, если не соврал, что тебя так поразило?
— Во-первых, это было недолго, я даже не успел все как следует осознать, теперь я даже не уверен, что это было наяву. Во-вторых, на тебя можно смотреть сколько угодно, снова и снова восхищаясь тобой каждый раз.