Голограф
Шрифт:
По кабинету ходил из угла в угол тот самый «полицейский», с которым я разговаривал в Барселоне. Он подошел и, подозрительно уставившись, принюхался ко мне.
— Алексей, я не буду говорить про ваше безобразное поведение вчера, но вы совершенно забросили проект: установка стоит второй месяц без движения. Вы постоянно пьяны. Мы со своей стороны полностью выполняем условия договора: у вас неограниченный кредит без контроля расходов, мы доставляем вам все, что вы запрашиваете, не спрашивая, для чего это нужно. Взамен мы хотим одного: чтобы вы перестали пьянствовать и активно взялись
Не снимая маски раскаяния, я лихорадочно думал, чем же меня зацепили, что он так уверенно давит на меня. А впрочем, неважно, все равно не собираюсь тут оставаться. Возьмусь-ка за работу, а в документах напишу такое, что повторение проекта разнесет тут все к чертовой матери. Он еще полчаса извергал бла-бла-бла, и, наконец, смотался.
Лысый оказался моим заместителем, чем я и воспользовался, велев ему принести подробную распечатку всех сотрудников института. Изображая усердную деятельность, я с умным видом стал расхаживать по институту, прислушиваясь к разговорам, и, стараясь запомнить проскользнувшие имена. Если ко мне обращались, отделывался односложными ничего не значащими ответами.
В испытательном зале увидел наполовину разобранную установку, отдаленно напоминающую ту, что я запускал в Заречном, уменьшенную в несколько раз. Было очевидно, что эта гора железа ни на что, кроме расхода электроэнергии и жидкого азота, не способна. Возможно, Алексей умышленно завел исследование в тупиковый путь, тогда честь ему и хвала.
Вернувшись в кабинет, включил компьютер и, загрузив проект, убедился, что я угадал: Алексей умышленно завел исследование в тупик – не мог он такую ересь написать в техзадании. Теперь передо мной встала дилемма: оставаться здесь или смотаться отсюда, сделав настоящую установку. Досидев до полшестого, пошел в тот ресторан, возле которого вчера сцепился с кавказцами. После ужина решил прогуляться, и ноги сами принесли меня к Надиному дому. Знаю, что явиться без предупреждения – дурной тон, вот и напоролся на то, за что боролся: Надя вышла из подъезда, держа под руку Юру. Резко остановившись, я отошел в тень дерева и стоял там пока они, сев в машину, не уехали.
— Место возле нее занято, — прошептал я себе, — а что ты хотел, чтобы она ждала тебя, сидя у окошка? — Стало тоскливо на душе и, в то же время, досадно, словно подсмотрел чужую интимную жизнь. Ладно, не буду беспокоить ее своей любовью, она у нее уже есть. А стану я активно восстанавливать установку, а перед уходом установлю бомбу с замедлением, чтобы все взорвалось через секунду после старта.
Всю следующую неделю я был занят с утра до позднего вечера: отдал чертежи на изготовление криостата, велел купить микросхемы и заказать печатные платы по экстренному тарифу. Скрывать схему не имело смысла: весь секрет состоял в файлах конфигурации ПЛИСов и прошивке контроллера.
В конце недели после обеда раздался звонок от Нади:
— Ты все-таки пропал.
— Я был на следующий вечер возле твоего дома, но не захотел вам мешать.
— Ах, вот, в чем дело, рассмеялась Надя, — приезжай сейчас ко мне, квартира двенадцать.
Дверь открыла Надя, и я, улыбаясь до ушей,
— Познакомься, это мой двоюродный брат, Виктор.
— Алексей, — облегченно улыбнулся я, пожимая ему руку.
Виктор представлял собой группу офицеров, не просто недовольных развалом армии, но и готовых действовать. Они собирались взорвать Тарасова во время его посещения открываемой на деньги спонсоров больницы. Но сами провезти бомбу за ограждение не могли, рассчитывая на меня и мой депутатский билет.
Мне предстояло припарковать свой Крузак так, чтобы задний бампер смотрел в сторону середины ковровой дорожки, по которой пойдет президент. Пол задней части машины будет приподнят и укреплен, ниша заполнится взрывчаткой для направленного взрыва. Разумеется, после взрыва придется прятаться, и, даже если сразу меня не поймают, это все равно произойдет раньше или позже.
Трудный выбор. Конечно, я не имел к этому миру никакого отношения, и сложить голову за его процветание мне совсем не улыбалось, но, в то же время, после того, что наговорил журналистам, уйти в кусты было бы не просто стыдно, а позорно. Совершенно невозможно было, глядя в глаза Наде, отказаться. И я согласился. Ее глаза засияли, и щеки покрылись румянцем, а Виктор, увидев реакцию сестры, стал собираться. Продиктовав мне адрес автомастерской, в которую назавтра следовало подогнать машину, он ушел, и я остался один на один с Надей.
То, что со мной творилось, было похоже на сумасшествие: всего за пару месяцев я умудрился влюбиться и дважды потерять ее, а сейчас опять видел перед собой ее милое лицо – кто бы это выдержал!
— В тот вечер нас пригласили на презентацию художественной выставки. — Глаза ее смеялись. — А с Юрой мы дружим с первого курса журфака.
Кажется, дома стало даже светлее, настолько мне стало хорошо. Надя поставила чайник и делала что-то еще, а я просто смотрел на нее, только от одного этого получая удовольствие. Потом мы пили чай, за которым я впервые прочел в ее глазах теплую симпатию.
— Хочешь, пойдем в театр, — предложила Надя, — я достану билеты.
Меня впервые приглашала в театр женщина, обычно, это делал я сам. Разве я мог отказаться? Конечно же, нет. Надя позвонила кому-то, и через два часа, ушедшие на переодевание, марафет, дорогу и покупку билетов, мы вошли в фойе МХАТ. В вечернем черном платье Надя выглядела великолепно, и к ней несколько раз подходили и здоровались ее друзья и знакомые. Одна из них, стрельнув на меня глазами, спросила:
— Я бы хотела его попробовать. Одолжишь мне его?
— Подавишься, — зло бросила Надя и, взяв меня под руку, повела в сторону зрительного зала, но по дороге была остановлена какой-то женщиной и заговорила с ней. В это время, повернувшись, я столкнулся с Кроуфордом, который сопровождал красивую даму, увешанную бриллиантами как новогодняя елка.
— Одобряю ваш выбор, — произнес он с довольной улыбкой, — с прессой нужно поддерживать хорошие отношения. Я заметил, что вы, наконец, активно взялись за дело и бросили пить. Эта женщина хорошо повлияла на вас.