Голод (пер. Химона)
Шрифт:
Никакого отвта.
Онъ ушелъ! Онъ ушелъ, думаю я. Я хватаюсь за ручку двери, — дверь открыта. Я еще разъ стучу я вхожу.
Редакторъ сидитъ у своего стола, повернувшись лицомъ къ окну; въ рукахъ у него перо, — онъ приготовился писать. Замтивъ мой глубокій поклонъ, онъ наполовину оборачивается, смотритъ на меня, качаетъ головой и говоритъ:
— У меня еще не было времени прочесть ваши эскизы.
Я такъ радъ, что онъ, до крайней мр, не забраковалъ ихъ, что говорю:
— Нтъ, милостивый государь, я вполн это понимаю. Да это и не къ спху. Черезъ нсколько дней, можетъ быть, или…
— Да, я посмотрю.
Я и забылъ объяснить ему, что: у меня не было больше никакого адреса.
Аудіенція кончена, я кланяюсь, отступаю назадъ и ухожу. Надежда снова пробуждается во мн; еще не все потеряно, напротивъ, все еще впереди. И мой мозгъ представлялъ себ большой небесный совтъ, на которомъ было ршено, что я долженъ заработать 10 кронъ за свой фельетонъ…
Если бы у меня было какое-нибудь пристанище на эту ночь! Я начинаю размышлять, куда бы я могъ забраться, я этотъ вопросъ такъ поглощаетъ меня, что я останавливаюсь посреди улицы, я забываю совсмъ, гд я, я стою, какъ одинокій маякъ среди моря, въ то время, какъ волны вокругъ бьются и шумятъ. Газетчикъ предлагаетъ мн «Викинга». Какой онъ смшной, какой смшной! Я поднимаю голову и вздрагиваю — я опятъ стою передъ магазиномъ Земба.
Я быстро поворачиваюсь, закрываю пакетъ, какъ могу, и спшу внизъ до Церковной улиц, смущенный и испуганный, что кто-нибудь могъ меня увидть черезъ окно. Я прохожу мимо Нигербретіа къ театру, огибаю его и иду вдоль крпости внизъ, къ озеру. Здсь отыскиваю себ скамейку и снова начинаю раздумывать.
Гд же мн найти убжище на ночь? Неужели ингд не было такой норы, куда я могъ бы забраться и спрятаться до утра? Гордость мшала мн вернуться въ свою прежнюю квартиру; мн даже не могло прійти въ голову. взять обратно свое слово, я оттолкнулъ съ возмущеніемъ эту мысль отъ себя, и мысленно улыбнулся маленькой красной качалк. По ассоціаціи идей, я очутился вдругъ въ комнат на Хегдеханген, въ которой я когда-то жилъ; на стол я увидлъ блюдо съ толстыми бутербродами, измнившими свой видъ и превратившимися въ бифштексы, соблазнительные бифштексы… блоснжная салфетка, масса хлба, серебряный приборъ. Затмъ открылась дверь: вошла моя хозяйка и предложила мн еще чаю…
Самообманъ и глупыя мечты! Я говорилъ себ, что, если я теперь что-нибудь съмъ, въ моей голов опять все перепутается, лихорадка овладетъ моимъ мозгомъ, и мн опятъ придется бороться съ сумасшедшими фантазіями. Я не могъ переноситъ никакой пищи, — такой ужъ я былъ, это была моя особенность, странность съ моей стороны.
Но можетъ быть до вечера я еще и найду гд-нибудь убжище. Это было не къ спху; въ худшемъ случа, я могъ бы отыскать себ мсто въ лсу, вс окрестности города были къ моимъ услугамъ, ночи еще не очень холодныя.
Передо мной разстилалось море въ грузномъ поко. Корабли и широконосые, неуклюжіе паромы бороздили свинцовую поверхность, рзали полосы направо и налво; дымъ пароходовъ валилъ тяжелыми клубами. Стукъ машинъ глухо разносился въ сыромъ воздух.
Ни солнца, ни втра; деревья были мокрыя, а скамейка, на которой я сидлъ, холодная и скользкая. Время проходило, а я все продолжалъ мечтать, спина моя совсмъ похолодла; вскор я замтилъ, что глаза мои закрылись. И я оставилъ ихъ закрытыми…
Когда я проснулся, вокругъ меня было совсмъ темно; оглушенный и иззябшій, я схватилъ свой свертокъ
Что мн теперь предпринять! Куда-нибудь нужно же мн дваться. Я стою и смотрю наверхъ, на пожарную каланчу, и размышляю, не удастся ли мн проникнуть въ коридоръ, улучить минуту, когда стража повернется ко мн спиной. Я поднимаюсь наверхъ и хочу завязать разговоръ съ часовымъ; онъ длаетъ мн на караулъ и ждетъ, что я ему скажу. Этотъ приподнятый топоръ, обращенный ко мн лезвеемъ, какъ будто пронизываетъ мои нервы холоднымъ ударомъ; я нмю отъ ужаса передъ этимъ вооруженнымъ человкомъ и невольно длаю шагъ назадъ. Я ничего не говорю, но отхожу отъ него; чтобы соблюсти приличіе, я провожу рукой по лбу, какъ будто что-то забылъ. Очутившись внизу на тротуар, я чувствую себя свободнымъ, какъ будто только что избавился отъ страшной опасности. Я пошелъ скоре.
Мн было холодно и голодно, на душ у меня было какъ-то нехорошо. И я побжалъ по улиц Карла Іоганна, ругаясь вслухъ и нисколько не безпокоясь о томъ, что меня вс слышали. Внизу у зданія Стортинга, какъ разъ у перваго льва, по какой-то ассоціаціи мыслей мн; вспомнился одинъ художникъ, котораго я какъ-то разъ спасъ отъ пощечины въ Тиволи и посл этого раза два я постилъ его. Я прищелкнулъ пальцами, спустился по Торденскольдгаде и, отыскавши дверь съ надписью «Захарій Гартель», постучался.
Онъ самъ открылъ мн; отъ него пахло пивомъ и табакомъ до противности.
— Добрый вечеръ! — сказалъ я.
— Добрый вечеръ! Ахъ, это вы? Но, чортъ возьми, зачмъ вы приходите такъ поздно? При вечернемъ освщеніи это совсмъ не то. Съ тхъ поръ, какъ вы были, я приписалъ еще одинъ стогъ сна и кое-что подмазалъ. Это нужно смотрть при дневномъ освщеніи. Смотрть ее теперь нельзя.
— Но все-таки покажите мн ее, — сказалъ я. Собственно говоря, я совсмъ не зналъ, о какой картин идетъ рчь.
— Сейчасъ невозможно, — возразилъ онъ, — все кажется желтымъ. И потомъ вотъ еще что. — Онъ наклонился ко мн и шепотомъ сказалъ:- У меня сегодня вечеромъ одна женщина, такъ что это неудобно.
— Ну да, если такъ, объ этомъ не можетъ быть и рчи.
Я пожелалъ покойной ночи и вышелъ.
Значитъ, другого исхода не было, какъ только поискать себ мстечко въ лсу. Если бы только земля не была такъ ужасно сыра. Я потрогалъ свое одяло и началъ свыкаться съ той мыслью, что мн придется ночевать на открытомъ воздух. Я такъ много мучился съ городскими квартирами, я такъ отъ всего этого усталъ, что для меня было наслажденіемъ покориться судьб и прекратить безцльную бготню по улицамъ, безъ единой мысли въ голов.
Я пошелъ въ университетскимъ часамъ, увидлъ, что было уже 10 часовъ, и снова вернулся во внутренній городъ. На Хегдеханген я останавливался передъ нкоторыми гастрономическими магазинами, въ окнахъ которыхъ были выставлены състные припасы. Подл круглаго французскаго хлба лежала и спала кошка, около нея стоялъ горшокъ съ саломъ и нсколько стакановъ съ кашей. Я постоялъ нкоторое время, разсматривалъ ду, но вспомнилъ, что у меня нтъ, на что купитъ ее, и пошелъ прочь. Я шелъ медленно, шагъ за шагомъ, пока не добрался до городского буковаго лса.