Голод (пер. Химона)
Шрифт:
Все это я обдумывалъ, возвращаясь домой, но не было ни искры злобы, недоброжелательства или желчи въ моихъ мысляхъ.
Я остановился передъ какой-то торговлей красками и посмотрлъ въ окно. Я попробовалъ разобрать надписи на нкоторыхъ склянкахъ, но было черезчуръ темно.
Мн было досадно на эту новую неудачу, я сердился, почти злился, что не могъ догадаться, что содержится въ этихъ склянкахъ, я стукнулъ въ окно и пошелъ дальше. Вдали я увидлъ полицейскаго, я ускорилъ свой шагъ, подошелъ близко къ нему и сказалъ безъ всякихъ
— Теперь десять часовъ.
— Нтъ, два, — возразилъ онъ удивленно.
— Нтъ, десять, — сказалъ я. — Теперь десять часовъ. — Скрежеща отъ злости зубами, я подошелъ къ нему еще на нсколько шаговъ, сжалъ кулаки и сказалъ:- Послушайте, — слышите вы, теперь десять часовъ!
Онъ задумался немного, посмотрлъ на мою фигуру, озадаченно посмотрлъ на меня и сказалъ совсмъ спокойно:
— Во всякомъ случа, вамъ время итти домой. Хотите, я васъ провожу?
Эта любезность совсмъ обезоружила меня; я почувствовалъ, какъ слезы выступили у меня на глазахъ, и я поторопился сказалъ ему:
— Нтъ, благодарю васъ, — я просто немножко долго побылъ въ ресторан… большое спасибо!
Онъ сдлалъ мн подъ козырекъ, когда я уходилъ. Его любезность тронула меня, и я заплакалъ, что у меня нтъ пяти кронъ, которыя я могъ бы ему дать. Я остановился и смотрлъ ему вслдъ, когда онъ медленно пошелъ по дорог. Я ударялъ себя въ лобъ и плакалъ тмъ сильне, чмъ больше онъ отъ меня удалялся. Я бранилъ себя за нищету, выдумывалъ самыя унизительныя ругательства и честилъ себя безпощадно.
Такимъ образомъ, я дошелъ до самаго дома. Дойдя до двери, я замтилъ, что потерялъ свои ключи.
«Да, разумется, — сказалъ и злобно, — почему мн и не потерять ключей?» Я жилъ во двор, гд внизу была конюшня, а наверху бывшая жестяная мастерская; ворота на ночъ закрывались, и никто, никто не могъ мн ихъ открыть, — почему было мн не потерять ключа? Я промокъ какъ собака и немного проголодался, совсмъ немножко проголодался, а колни мои устали до смшного, — почему было ихъ и не потерять? Почему весь домъ не передвинулся въ поле, когда я подошелъ и хотлъ войти?.. Ожесточенный голодомъ и неудачей, я смялся самъ надъ собой.
Я слышалъ, какъ лошади стучали въ конюшн, я могъ видть свое окно; но не могъ открыть воротъ и не могъ войти. Усталый и разозленный, я ршилъ вернуться на мостъ, чтобы разыскать ключи.
Дождь опятъ началъ итти, и я чувствовалъ, какъ за мою шею забгала струйка за струйкой.
У Ратуши мн пришла счастливая мысль: я отыщу полицейскаго, чтобъ мн открыли ворота. Я тотчасъ же обратился къ полицейскому и сталъ настоятельно просить его пойти со мной и впустить меня, если онъ можетъ.
Да, если онъ можетъ, то да! Но онъ не могъ! у него не было ключа. Полицейскій ключъ не здсь, онъ находится въ части.
— Что теперь длать?
— Да пойти въ какую-нибудь гостиницу и лечь спать.
— Въ гостиницу я не могу итти, у меня нтъ денегъ! Я покутилъ немного… въ ресторан… понимаете…
Мы
— Пойдите въ часть и скажите, что у васъ нтъ пріюта, — сказалъ онъ.
Безпріютный, — это еще не приходило мн въ голову. Да, чортъ возьми, это была хорошая идея! И я поблагодарилъ городового за прекрасную мысль! Значитъ, мн просто нужно пойти и сказать, что я безпріютный?
— Да, очень просто!..
— Ваше имя? — спросилъ сторожъ.
— Тангенъ, Андреасъ Тангенъ.
Я не зналъ, зачмъ я лгалъ. Мои мысли какъ-то свободно блуждали и приносили мн всякія выдумки; это отдаленное имя пришло мн въ голову въ эту минуту, и я произнесъ его безъ всякаго расчета, я лгалъ безъ всякой нужды.
— Занятіе?
Гм… занятіе! Какое же было, собственно говоря, мое занятіе? Я хотлъ выдать себя сперва за жестяныхъ длъ мастера, но этого я не посмлъ. Я выдумалъ такое имя, которое не каждый мастеръ можетъ имть, и кром того я носилъ очки. Мн вздумалось быть нахальнымъ; я сдлалъ шагъ впередъ и сказалъ твердо и торжественно:
— Журналистъ.
Дежурный какъ-то вздрогнулъ прежде, чмъ это записать, а я сталъ у шкафа важно, какъ статскій совтникъ. Онъ поврилъ мн сразу. Это было удивительное зрлище — безпріютный журналистъ ночью въ ратуш.
— Въ какой газет вы сотрудничаете, господинъ Тангенъ?
— Въ Моргенблатт,- сказалъ я. — Къ сожалнію, я покутилъ сегодня немножко.
— Ахъ, объ этомъ не стоитъ говорить! — перебилъ онъ меня и прибавилъ, улыбаясь:- Если молодежь кутитъ… это вполн понятно…
Онъ позвалъ городового и сказалъ, приподнявшись и вжливо кланяясь.
— Отведите господина въ особое отдленіе, наверхъ. Покойной ночи!
Морозъ пробжалъ по спин при мысли о моемъ нахальств и я сжалъ кулаки, чтобы. не упасть духомъ.
Если бы я могъ не впутать, по крайней мр, въ это дло «Моргенблатъ». Я зналъ, что редакторъ Фриле будетъ скрежетать зубами, и когда ключъ заскриплъ въ замк, этотъ звукъ напомнилъ мн это по аналогіи.
— Газъ горитъ всего десять минутъ, — сказалъ мн полицейскій черезъ дверь.
— А зачмъ онъ тушится?
— Да, его тушатъ.
Я слъ на постель и услышалъ, какъ повернули ключъ второй разъ въ замк. Свтлая камера имла довольно уютный видъ. Я чувствовалъ себя какъ дома и все прислушивался къ шуму дождя. Ничего лучшаго и желать не нужно. Мое довольство росло; держа шляпу въ рук и смотря на газовый огонекъ на стн, я сижу на краю постели, мн нужно вспомнить вс отдльные моменты моего разговора съ полиціей.
Первое объясненіе, и какъ я его провелъ? Журналистъ Тангенъ и потомъ «Моргенблатгъ». Объ этомъ не можетъ быть и рчи. Что? до двухъ часовъ я былъ на Штифсгарден и забылъ дома ключъ и бумажникъ съ нсколькими стами кронъ. Отведите господина въ особое отдленіе…