Голод (пер. Химона)
Шрифт:
Я повторяю свой вопросъ и подхожу ближе.
— Редактора еще нтъ, — сказалъ онъ, наконецъ, не взглянувъ даже на меня.
— Когда онъ приходитъ?
— Это очень неопредленно, очень неопредленно.
— А какъ долго открыто бюро?
На это я не получилъ никакого отвта и долженъ былъ уйти. Все это время человкъ ни разу не взглянулъ на меня; онъ услышалъ мой голосъ и по немъ узналъ меня. „Ты здсь на такомъ плохомъ счету, что не считаютъ даже нужнымъ отвчать теб“, подумалъ я. Длается ли это по приказанію редактора? Во всякомъ случа, съ тхъ поръ, какъ онъ принялъ мой фельетонъ за 10 кронъ, я закидывалъ
Гансъ Паули Петерсенъ былъ студентъ изъ крестьянъ, жившій во двор на чердак, въ пятомъ этаж: слдовательно, Гансъ Паули Петерсенъ былъ бдный человкъ; но, если у него есть лишняя крона, онъ ее отдастъ, это также врно, какъ-будто она у меня уже въ карман. Въ продолженіе всей дороги я радовался этой кром — такъ я былъ увренъ. Когда я подошелъ къ двери, она оказалась закрытой. Мн пришлось позвонить.
— Я хотлъ бы видть студента Петерсена, — сказалъ я и хотлъ войти: я зналъ его комнату.
— Студентъ, Петерсенъ, — повторила горничная, — это тотъ, который жилъ на чердак? Онъ перехалъ, но куда, она не знаетъ; а письма онъ просилъ переслать Герменсену на Тольдбюдгаде, и она назвала номеръ.
Полный надежды и вры, я спускаюсь по всей Тольдбюдгаде, чтобы справиться объ адрес Ганса Паули. Это былъ послдній исходъ, и мн нужно за него ухватиться. Дорогой я проходилъ мимо одной новой постройки, передъ которой стояли 2 столяра и строгали. Я порылся въ куч, досталъ дв блестящія стружки, одну сунулъ въ ротъ, а другую въ карманъ, затмъ я продолжалъ свой путь. Я стоналъ отъ голода. Въ одной булочной я увидлъ удивительно большой хлбъ за 10 ёръ, самый большой хлбъ, который вообще можно имть за эту цну.
— Я пришелъ справиться объ адрес студента Петерсена.
Анкеръ Годе, № 10, чердакъ. Собираюсь ли я туда отправиться? Но не буду ли я тогда такимъ добрымъ и не захвачу ли я съ собой нсколько писемъ, пришедшихъ на его имя?
Я иду опять обратно въ городъ по тому самому пути, по которому я пришелъ, прохожу мимо столяровъ, сидвшихъ теперь со своими жестяными горшками между колнъ и вшихъ свой вкусный полуденный завтракъ; прохожу мимо булочной, гд десятиёрочный хлбъ все еще лежитъ на своемъ мст, и достигаю, наконецъ, полумертвый отъ усталости, Анкеръ Гаде. Дверь была открыта, и я поднялся по многочисленнымъ утомительнымъ ступенямъ наверхъ, на чердакъ. Я досталъ письма изъ кармана, чтобы сразу привести Ганса Паули въ хорошее расположеніе духа, какъ только я къ нему войду.
Онъ не откажетъ мн въ услуг, когда я изложу ему вс свои обстоятельства; нтъ, наврно нтъ — у него такая благородная душа…
На двери я нашелъ его карточку: „Г. П. Петерсенъ, студентъ теологіи, ухалъ домой“.
Я слъ, слъ на холодный полъ, задыхаясь, усталый и разбитый. Нсколько разъ я повторялъ машинально: „Ухалъ домой, ухалъ домой!“ затмъ я замолчалъ. Нтъ ни слезъ, ни чувства, ни мысли. Съ широко раскрытыми глазами я сидлъ и пристально смотрлъ на письма, не будучи въ состояніи что-либо предпринять. Такъ прошло минутъ десять, двадцать, а можетъ-быть больше; я все сидлъ на томъ же самомъ мст и не шевелился. Это мрачное
— Я ищу студента Петерсена; вотъ два письма для него.
— Онъ ухалъ домой, — отвчаетъ женщина. — Но посл праздниковъ онъ вернется; если хотите, я могу взять его письма.
— Да, благодарю васъ, мн это очень пріятно, онъ найдетъ ихъ, какъ только вернется. Въ нихъ, можетъ-быть, есть что-нибудь серьезное. Прощайте,
Спустившись внизъ, я сказалъ громко посреди улицы, сжавъ кулаки: „Я хочу теб кое-что сказать, мой Господь, вдь Ты всемогущъ“. — Я бшено опускаюсь на колни и кричу, стиснувъ зубы къ небу, наверхъ:- „Чортъ меня побери, вдь Ты всемогущъ!“
Я сдлалъ нсколько шаговъ и опять остановился. Вдругъ я мняю походку, складываю руки, склоняю голову на бокъ и спрашиваю сладкимъ, благочестивымъ голосомъ:
— А призывалъ ли ты его на помощь, дитя мое?
Это звучало фальшиво.
— Съ большой буквы! Съ большой! Призывалъ ли ты на помощь Его, дитя мое? — Я опускаю голову и отвчаю плаксивымъ голосомъ: нтъ!
И это — тоже звучало фальшиво.
Ты дуракъ, ты не умешь даже лицемрить. Ты долженъ сказать: „Да, я призывалъ Господа Бога!“ И ты долженъ подобрать къ своимъ словамъ самую жалобную мелодію, которую ты когда-либо слышалъ. Вотъ что — ну, еще разъ! Да, это уже было лучше! Но ты долженъ вздыхать, вздыхать какъ волынщикъ. Вотъ такъ! хорошо!
И я училъ себя лицемрно, нетерпливо, ударялъ ногой. Когда мн удавалось — ругалъ самого себя дуракомъ, въ то время какъ удивленные прохожіе оборачивались и смотрли на меня.
Я жевалъ не переставая свою стружку и быстро шелъ по улиц. Я не усплъ очнуться, какъ я уже былъ внизу на желзнодорожной площади. Часы на башн показывали половину второго. Я постоялъ нкоторое время и подумалъ. Холодный потъ выступилъ у меня на лбу и скатывался мн въ глаза. — Пойдемъ со мною въ гавань, сказалъ я самъ себ. Разумется, если у тебя есть время. Я поклонился самъ себ и пошелъ внизъ къ гавани.
Тамъ стояли корабли, море колыхалось въ солнечномъ сіяніи. Везд оживленное движеніе, рзкіе пароходные свистки, носильщики съ ящиками на плечахъ, подбадривающее пніе нагрузчиковъ на паромы. Торговка пирожками сидитъ недалеко отъ меня и клюетъ своимъ коричневымъ носомъ надъ товаромъ, весь столикъ соблазнительно заваленъ всякими лакомствами; я невольно отворачиваюсь отъ этого зрлища. Запахъ ды разносится но всей набережной. Фу! Окно настежь; я обращаюсь къ господину, сидящему рядомъ со мной, и указываю ему вс неудобства съ этими торговками… Нтъ? Но, вдь, согласитесь, что… Но въ этомъ мой сосдъ увидлъ наглость и не далъ мн даже договорить до конца, онъ поднялся и пошелъ. Я тоже всталъ и пошелъ за нимъ, твердо ршивъ доказать человку его заблужденіе.
— Даже съ точки зрнія санитарнаго вопроса, — сказалъ я и ударилъ его по плечу.
— Извините меня, но я не здшній и ничего не смыслю въ санитарномъ вопрос,- сказалъ онъ, пристально посмотрвъ на меня.
Это совсмъ мняетъ дло, если онъ не здшній… Можетъ быть я могу чмъ-нибудь ему служить? Быть проводникомъ? Нтъ? Это доставитъ мн удовольствіе, а ему ничего не будетъ стоить.
Но человкъ во что бы то ни стало хотлъ отдлаться отъ меня и быстро добжалъ черезъ улицу на другую сторону.