Гарпии визжат
Шрифт:
– В том-то и дело, что это не статуя, - таинственно усмехнулась Ангелоликая, - а Умбриэль Цилиндрон собственной персоной. Только он малость, хе-хе, окаменел. А стоит он здесь, потому что между правителями Цига и Цанца как-то вышел спор, кто ближе и милее Владыке Смерти...
О споре том Оксоляна не знала, но должна была догадаться.
– ...и решили, что кого Владыка решит наказать, того он обратит в камень. И пообещали друг другу, что тот из них, кто не окаменеет, обеспечит второму сносное место за своим гостеприимным столом...
Что, серьёзно? Так всё и было?
– ...Кто знает, чем бы дело закончилось, но об их
Да, Оксоляна слышала, что Владыка поощряет состязательность.
– И вот послушайте, как один из спорщиков объяснялся в любви Владыке Смерти. 'Ты самый сильный, о Владыка, - говорил этот, что греха таить, очень самоуверенный спорщик, - ты сильнее всех человеков, а значит, моё место рядом с тобой. В знак глубочайшей преданности я буду стараться походить на тебя, я даже стану немножко тобой ради такого дела. Зато ты, величайший из великих, поделишься со мною властью и могуществом. Как не поделиться, если я с некоторых пор - твоя составная часть, причём самая лучшая, самая старательная из прочих частей. Когда же ты решишь отдохнуть - а даже Владыка Смерти отдыха, несомненно, заслуживает, - я смогу тебя подменить. Когда же ты решишь окончательно удалиться от дел на заслуженный отдых, то я тебя и полностью заменю. Отчего бы не заменить, если я - это и есть ты?'. Так считал Умбриэль Цилиндрон - и думал, что будет Владыке Смерти очень любезен...
Что ж, по крайней мере понятно, зачем здесь поставлена эта окаменелость. Чтобы объяснить, что Цилиндрон был нелюбезен и неправ.
– А та, которая спорила с Цилиндроном за первенство, говорила совсем иначе, - заверила хитроумная Мад, - она хотела одного: быть полезной Мёртвому Престолу. 'Ты, ты, Владыка, и только ты!' - вот как она говорила, - при этих словах Ангелоликая даже всхоипнула, как бы показывая, что в ихъяснении любви к Владыке Смерти слёзы также не возбраняются.
Трапезный зал не остался безучастен к слезам Ангелоликой. Кто-то намеренно выдавил слезу цвета собственного бальзама, а другие смогли даже непроизвольно, без видимых усилий.
– И как вы думаете, что решил Мёртвый Престол?
Оксоляна покосилась на каменного Цилиндрона. Разве не очевидно и без размышлений, что решил Владыка? Хотя, конечно, среди гостий Ангелоликой имеются туповатые, этим лишний раз подумать не помешает.
– Итог его решения перед вами, - широким жестом госпожа Мад указала на обращённого в камень горемыку.
Гостьи дружно покачали головами: вот оно как бывает. Ангелоликая же напустила на лик загадочный вид:
– А теперь угадайте, зачем я вам поведала эту историю, а?
– Наверное, - выпалила Оксоляна, - чтобы в своей любви к некрократии мы брали верный пример с вас, и не брали его из сомнительных источников, противных воле Владыки?
– ага, первой успела.
– Правильно, - сдержанно кивнула Мад, - я и не сомневалась, что принцесса догадается первой, и всё же похвально...
Правда, в интонации Владычицы было больше ревности, чем похвалы. Наверняка хотела потомить слушательниц подольше и по причине их тупости самолично выдать верный ответ.
– ...похвально, что в Уземфе так хорошо знают историю не самых ближних земель.
Историю...
Странно, что главы Цига и Цанца о чём-то между собой спорили, подумалось Оксоляне. Ведь в пору властвования в Цанце Умбриэля Цилиндрона эти города были по разные стороны Порога Смерти. Столь же странно и то, что в окаменении Цилиндрона будто бы участвовал Владыка, тогда как до Уземфа дошла версия попроще - о заговоре бальзамировщиков. Вся история, скупо поведанная Ангелоликой, напоминала вымысел...
Но вслух я этого не скажу, внутренне улыбнулась царевна. Ведь я знаю, что это тоже проверка. Другие, может, не знают, но я-то не такая дурочка! Я подумаю обо всём, о чём догадалась, чтобы Ангелоликая не забывала, что я умна. Но лишь про себя, чтобы она знала, что я послушна. Только послушных царевен западная некрократия производит в царицы.
* * *
В почтительном молчании прослушав поучительную историю воеводы Умбриэля (изложенную в местной версии), гостьи понемногу принялись за мертвецкие деликатесы на столе. Более других усердствовала торговка Данея: щёки так и ходили на её полном лице. Что ж, у каждой свой мотив прийти к Ангелоликой. Кому-то давно пора стать царицей, ну а кому-то - сытно подкрепиться надурняк яствами, обычно далеко не бесплатными.
Оксоляна просто восхитилась, когда заметила, с какой скоростью Данея уписывает за обе щеки - но не всё, что на столе попадётся, а лишь самое дорогое. К счастью для набальзамированного желудка торговки, дорогое тоже поражало разнообразием. Некрократия не мелочится. Она даёт сразу много. Конечно, много и желает взамен. Поэтому, чтобы потом не чувствовать себя обманутой, надо прямо сейчас поглотить все возможные блага. Пока есть.
– Все ли попробовали андаманских тараканов?
– участливо спросила Мад Ольгерд.
– Да, благодарим тебя, Ангелоликая...
– раздались отдельные голоса.
– Я спросила, все ли попробовали андаманских тараканов?!
– отчеканила суровая Мад, прерывая благодарственные излияния.
Гости снова притихли, не решаясь и слова изо рта выпустить.
После долгой напряжённой паузы Мад решила переформулировать исходный вопрос:
– Признавайтесь, кто андаманских тараканов не пробовал? - Ну, я...
– с хорошо заметным со стороны содраганием произнесла мелкая отшибинская карлица, сидящая бок о бок с Оксоляной.
Вот умора, сидим рядом, наверное, с начала трапезы, а я её впервые заметила, подивилась Оксоляна.
– Кто такая 'я'?!
– продолжала допрос Ангелоликая.
– Меня зовут малышка Тупси, - представилась карлица, - и тараканов я не ела не по злому умыслу, просто их быстро не стало, - Тупси красноречиво посмотрела на Данею. Уж кто тех тараканов с главного блюда уничтожил поболее всех других, так это, конечно, прожорливая торговка.
– Каждый должен попробовать!
– потребовала Мад.
Интересно, что в этих тараканах такого, что нам их обязательно надо впустить внутрь? Может, там яд. Или противоядие.Или...
Но младшие соборные служители уже разносили по залу тараканов, ловко пришпиленных булавками к особым деревянным тарелкам. Это блюдо они предлагали каждому, причём пристально следили, чтобы гостьи употребили насекомых тут же на месте. А как же: на этой дегустации дегустируют самих дегустаторов.
К Оксоляне тоже подошли. Надеясь на лучшее, она взяла с блюда таракана, откусила ему брюшко, прожевала. Ну вот, ну и что?