Гарпии визжат
Шрифт:
'Томится? Так что же не уедет?' - в недоумении спросила Лулу. Кэнэкта, кажется, и так понимала, что к чему.
'Плюст очень гостеприимен, - оскалился загорелый весельчак Бабозо, - Так просто у него из замка не отпросишься. И без спросу не выйдешь. Ворота-то заперты. А стоит лишь отпереть ворота, хе-хе, гостей Плюста и след простынет'.
'Так там что, тюрьма?' - догадалась Бианка.
'Вроде того. Навязчивое у него гостеприимство'.
'Понятно, - прервала разглагольствования Кэнэкта, - кто-то из наших там внутри есть?'.
'Только Бларп, - хмыкнул Бабозо.
– Кьяр ему советовал не соваться, но надо
'Штурм?
– Кэнэкта поморщилась.
– Затратно по людям и неразумно. Придумаем что-то другое. Может, справимся и без участия Бларпа'.
Лулу Марципарина понимала, что составляется план спасения её любимого. Причём план рискованный, с какой стороны ни взгляни. Зачем всем этим живым людям рисковать жизнями для спасения мертвеца Чичеро, да кто их разберёт? Она чувствовала благодарность и желала принять участие. Разделить все тяготы и опасности - ведь это её дело!
И Лулу включилась в беседу Кэнэкты с Бабозо, стала тоже что-то предлагать, но быстро поняла, что слушают её из вежливости. Высказаться она может, но не повлиять. В общем-то и сам разговор предназначался не для её ушей, и когда бы не добрая воля Кэнэкты, ничего бы она не узнала.
'Почему ты мне помогаешь?' - спросила она у подруги.
'Мы ведь подруги, - сказала Кэнэкта, - и у нас теперь не только наложники обшие. Появляется и что-то посущественнее'.
Что именно посущественнее, Марципарина всё равно не поняла. Но выяснять подробнее было не время. У Кэнэкты уже рождался изящный план, в котором из её людей были задействованы лишь она сама и скромная великанша Клюп.
'Вот и к лучшему, - с облегчением сказал Бабозо. Будем надеяться, что сработает. Если попадётесь, попробуем отбить - вас ведь убьют не сразу. Только лучше не попадайтесь - людей-то для штурма в обрез. И в каком составе наш отряд вернётся в Адовадаи?' - разведчик изобразил такую сокрушённую мину, что сам же весело рассмеялся, завидев себя в зеркале.
* * *
Кэнэкта и великанша Клюп всё сделали без неё. Снарядили экипаж и отправились к Плюсту. Позабавили великана глупой самоуверенностью, с которой попросили отпустить Чичеро, в то время как сами - словно голову засунули в пасть хищника. Главный же расчёт Кэнэкты был на присутствие Клюп. Так уж повелось, что 'гостеприимный' великан никогда не задерживал себе подобных. Небось, великанским мнением о себе нешуточно дорожил, или сохранил опыт общения с великаншами в гневе.
Тот миг, когда Лулу Марципарина дождалась Чичеро в замке Окс, в её жизни до сих пор - самый счастливый. Посланника Смерти спасители Клюп и Кэнэкта привезли в санях (ведь в Оксе, который в ту пору находился по человеческую сторону Порога Смерти, наступила зима). Когда сани зарулили в заснеженный двор, Лулу выбежала навстречу спрыгнувшему в сугроб суженому - и наконец-то попала в долгожданные объятия.
Теперь вся жизнь пойдёт правильно, про себя загадала она. Конечно, поспешила. Правильно жизнь и в самом деле пошла, но не надолго.
Чичеро после пленения в замке Глюм лишился своего рыцарского высокомерия, что, конечно, стало изменением к лучшему. Но это же самое пленение много чего в нём подавило. Плюст украл у него киоромерхенную суэниту - то есть, 'призрачную шкатулку', в которой всякий мертвец держит свою
Зато... К счастью, пленение не подавило в Чичеро того романтического начала, которого страстно желала Марципарина, предугадывая его ещё с первой встречи на симпозиуме в Цанце. Кажется, и сам посланник таких нежных чувств тогда в себе не предполагал, но женщину не обманешь.
Любовь потребовала от мертвеца самораскрытия. Чичеро Кройдонский действительно раскрылся - и что же? Под его рыцарским плащом почти не оказалось мёртвого тела. Там сидело три живых карлика - вот неожиданность! Правда, эти три карлика и составляли одного Чичеро. Да, 'парадокс', именно так это и называется.
Другая на месте Марципарины почувствовала бы себе обманутой, но только не она. Карлики? Ну, сойдут и карлики. Все втроём, так втроём - кому когда мешало разнообразие. Живые? Ладно, пусть будут живые - не бальзамировать же. Да какая разница, если человек хороший? Чичеро как химерное существо, состоящее из троих карликов, нравился ей всё больше.
А былое влечение Лулу к мёртвому телу? Тьфу, детство какое: Бианка даже не заметила, как запросто с ним справилась. Тем более, что и не влечение оно никакое, а внушение мертвецов. Ну конечно же: эти люди дорого купили себе посмертие, вот и внушают себе и другим, что они теперь и есть самые лучшие и для всех желанные.
С любимым, пусть он даже составлен из троих мужчин, всё иначе, чем с какими-то там наложниками. С ним - тянет поговорить о чувствах. И так - через собственный разговор с Чичеро - Лулу Марципарина многое поняла о своём отношении к нему. В том отношении - не только, да и не столько похоть (хотя без похоти тоже не обойтись). Бианка чувствовала уважение, гордость и любовь. Уважала - за солидный возраст и богатый героический опыт, гордилась - уникальностью судьбы, застрявшей в одной из немногих точек, где Владыка Смерти схлестнулся с Живым Императором, а вот зато любила - ни за что, просто так.
'Завидую тебе, подруга, - в первый же день бурного счастья Лулу искренне молвила Кэнэкта, - и ещё должна сознаться в скверном поступке'. 'В том, что была с одним из карликов - там, в замке Глюм?' - неожиданно для себя самой догадалась Бианка. Подруга молча кивнула.
'Но я ведь на тебя не в обиде!
– столь же искренне призналась Лулу.
– И потом, ты вернула мне Чичеро! Всего Чичеро!' - она порывисто обняла подругу. Та не отстранилась, но и не совершила встречного движения.
'Что? Ты сомневаешься, - поняла Лулу.
– Ну, хочешь, я поделюсь с тобой тем карликом, что тебе приглянулся? Это кто - Дулдокравн?'. Кэнэкта снова молча кивнула. Тогда Марципарина шепнула: 'Он твой! Всегда, когда позовёшь'.
После таких слов, пусть и сказанных сгоряча, может ли она подругу в чём-нибудь упрекнуть?
Именно там, в замке Окс, где большое число отставных наложников прозябало в бездействии, не посещаемое ни одной из хозяек, для обеих женщин ковались узы. Тройная цепь связала Лулу Марципарину Бианку с посланником Чичеро, цепь одинарная, но немногим менее прочная соединила одноглазого Дулдокравна с её подругой. Что и говорить, опасный опыт. Но в те дни он казался таким изящным выходом из запутанного положения.