Феромон

Стунич С. М.

— Он кто угодно, но не животное — если только он не в спальне. В этом отношении ты была бы права, — я улыбаюсь. — Во всем остальном он умен, красноречив и хитер. Плюс, он может завалить дюжину чуваков с пушками и сетемётами как нефиг делать. Ты уверена, что хочешь продолжать оскорблять его? Он позволяет тебе остаться в своем логове.

Табби вскакивает на ноги, и я следую за ней, позволяя ей приблизиться к моему лицу.

— Ты всегда была жалкой, — шипит она на меня, вымещая свою ярость на первом человеке, которого видела за последние недели. —

Джейн рассказывала, как печально, что ты работаешь до седьмого пота на людей, которые считают тебя ниже раба.

Я скрещиваю руки и жду, давая ее желчи излиться. Она потеряла все. Она никогда больше не будет беззаботной поп-звездой с огромным трастовым фондом. Теперь она нечто совсем иное: грязный, растрепанный и одинокий человек.

— Ты, наверное, счастлива быть здесь и трахать какого-то случайного инопланетянина. Что тебе терять на Земле? Ничего.

Я качаю головой и смотрю в пол.

— У меня четверо братьев и сестер, — говорю я ей, желая дать ей пощечину, но зная, что не могу. — У меня любящие родители. У меня пятеро кузенов, с которыми я суперблизка. Мои тети и дяди все присутствуют в моей жизни. У меня все еще живы две пары бабушек и дедушек. У меня огромный круг друзей, со школы, колледжа и универа. Табби, мне есть много что терять, — я снова смотрю на нее, просто грустного, злого человека на чужой планете. — Так, может, мы могли бы просто сотрудничать пока?

Идея застрять здесь с Табби Кэт в качестве единственного другого человека… удручает. Если я собираюсь жить здесь, я бы хотела, чтобы Коп-Парень хотя бы забрал ее. Понимаете, о чем я? Опоссум, впрочем, может остаться.

Табби толкает меня.

Появляется Абраксас, яростно хватая ее хвостом так, как он никогда не делал со мной. Он прижимает ее руки к телу и сжимает достаточно сильно, чтобы ей было трудно говорить. Он осторожен, чтобы не сбросить Мадонну с ее плеча, что я ценю.

— Я помещу ее в другое логово. Если она там не останется, она умрет в лесу сегодня ночью. Это будет ее выбор.

Он разворачивается и уносится прочь, прыгая в деревья, пока я оседаю обратно к стене, закрыв глаза. Я внезапно так устала, что могла бы просто свернуться калачиком на металлическом полу и уснуть.

Но мне не нужно, потому что… барабанная дробь… у меня есть красивое гнездо.

Я открываю глаза, чтобы взглянуть на Зеро.

«Прибыл еще один человек. Интригующе».

— Разве? — язвлю я в ответ. — А разве ты не видела десятки и десятки людей? Всех тех, кого Абраксас трахает, а потом ест?

«кринж»

Вот что она пишет. Хорошо. Она заслужила этот ответ, не так ли?

«Ты правда веришь, что Фалопекс придет? Если так, ты улетишь с ним?»

Я не отвечаю на это, перебираясь в гнездо и раздеваясь, чтобы дождаться Абраксаса.

Он доволен, найдя меня голой в своей постели.

— О, моя маленькая самка… — рычит он, крадясь ко мне.

Он снова овладевает мной своим брачным членом, а затем сворачивается, чтобы уснуть, частично укрыв меня собой.

Глава 17

Табби

Кэт объявляется ранним утром, уставившись на мою голую задницу, пока я замираю у дверного проема корабля; солнечный свет падает сквозь облака, заставляя мою жемчужную кожу светиться. Я тру сонные глаза рукой.

— Слышала про цивилизацию? — издевается она, отводя взгляд, но я лишь пожимаю одним плечом.

Иногда круто быть голой. Кого мне здесь бояться? Мы с Табби единственные люди, а Абраксас не подпустит ко мне никого и ничто. Кто вообще может застать его врасплох?

— Надень что-нибудь, Эвелин.

— Я бы предпочла не делать этого, Табита Кэтрин, — я скрещиваю руки и прислоняюсь плечом к стене, ухмыляясь. — Как тебе спалось прошлой ночью?

— Твой парень без члена оставил меня одну в крошечной капсуле, кишащей насекомыми. Как, блядь, по-твоему, я спала?

Она проносится к краю корабля и оглядывается, словно ожидает увидеть удобную лестницу, веревку или что-то в этом роде.

— Приятно знать. Рада видеть, что ты благодарна нам за вчерашнее спасение, — я приседаю на корточки и ухмыляюсь ей со своего места внутри корабля. — Кстати, он не без члена. У него два члена и бесконечная выносливость. Но продолжай искать что-нибудь еще, чтобы оскорбить меня. Уверена, ты скоро что-нибудь придумаешь.

Табби таращится на меня, прежде чем с раздражением захлопнуть рот. Мадонна выползает из ее кармана, взбирается по платью и сворачивается калачиком у нее на плече, шипя на меня.

— Ты не собираешься помочь мне подняться? — требует она, как раз перед тем, как Абраксас появляется из леса.

Он подхватывает ее хвостом, запрыгивая наверх, и она кричит; звук обрывается, когда он небрежно швыряет ее в нишу. Она приземляется с глухим звуком на мою брошенную меховую постель; опоссум забирается к ней за пазуху и устраивается там.

— Она теперь знает, что у тебя два члена, — говорю я ему, и он ухмыляется мне, сваливая охапку палок на пол, чтобы развести огонь. — Пришлось сказать ей: она не унималась.

— Я твой, чтобы хвастаться, моя самка. Если я встречу других Асписов у источников, я обязательно расскажу им о твоем шелковистом, наполненном нектаром канале и его диких, неистовых сокращениях.

Мои щеки вспыхивают, но, по крайней мере, Табби не понимает, что он говорит.

— Что это за хрень? — спрашивает Табби, указывая на мертвое животное, которое моя пара только что сбросил на пол между нами.

Я бы ответила на ее вопрос, но, честно говоря, понятия не имею, что это за существо. Э-э. Оно похоже на птицу, но у него лишние крылья и лишние глаза, а на концах ног копыта. Так что… пернатая козло-птица. Ага. Ладно.

— Завтрак? — предлагаю я, пожимая плечами.

Я помогаю Абраксасу разложить палки для костра, и он его зажигает. Когда он переходит к своей добыче и начинает разделывать ее, Табби отворачивается и прячется в углу.

— Что ты ела все это время? — интересуюсь я, точно зная, что умерла бы с голоду без Абраксаса.