Феромон

Стунич С. М.

Табби визжит всю дорогу до корабля.

— Оставьте меня в покое! — визжит она, забиваясь в нишу, где остались остатки моей импровизированной кровати. Мадонна снова высовывает голову и шипит на меня. — Не трогай меня, блядь.

Я держусь от нее подальше, стоя рядом с Абраксасом перед экраном Зеро. У меня странное чувство, что они друг другу понравятся, Зеро и Табби Кэт. Они обе стервы.

— Мне не нравятся другие самки в нашем логове, — замечает Абраксас, отчего

мне почему-то становится тепло и уютно внутри. Я знаю, что мы с ним толком не обсуждали то, что произошло этим утром, но как-то негласно чувствуется, что все в порядке. Он нюхает воздух и щурит свои красивые глаза. — Что это за маленькое животное-добыча, которое она носит с собой?

— Единственное североамериканское сумчатое… — начинаю я и обрываю себя, понимая, что он ничего из этого не поймет. — Питомец.

Я поворачиваюсь обратно к своей любимой заклятой подруге.

— Табби, мы не причиним тебе вреда, — говорю я мягко, пытаясь заставить ее успокоиться. Если мне придется слушать ее рыдания всю ночь, я сойду с ума.

Мы ходили искать Джейн сегодня. Я не думала, что мы ее найдем. Я полагала, что это то, что нам придется делать снова и снова, пока миссия не принесет плодов. План Б состоял в том, чтобы дождаться, когда наконец появится Коп-Парень, и тогда дать ему знать, что он должен сначала забрать Джейн, а потом вернуться поговорить со мной, когда она будет у него под опекой.

Я не могу принимать никаких окончательных решений ни по чему, пока не поговорю с Джейн Бейкер. Она скажет мне все как есть. Она скажет мне, если… если это нормально — остаться. Она скажет мне, если мне стоит вернуться домой. Что бы это ни было, я ей поверю.

— Убери его, — цедит она, забившись в угол и обхватив ноги руками. — Я не встретила ни одного гребаного инопланетянина, который был бы чем-то меньшим, чем чистый ад.

— Скажи ей, что я не отойду от тебя ни на шаг, — ворчит Абраксас, лежа на боку, прислонившись спиной к стене. — Ты можешь поговорить с ней, и мы ее покормим, но потом она будет спать в другом месте. Я помещу ее в логово неподалеку от этого.

— Позволь ей остаться на одну ночь, — говорю я ему через плечо.

Он щурит глаза и кривит губы. Я поворачиваюсь обратно к Табби и сажусь рядом с ней, тоже прислонившись спиной к стене, подтянув колени. Мадонна выбирается из ее кармана, чтобы устроиться у нее на плече, усы подергиваются, пока ее розовый нос нюхает воздух.

— Что случилось, Табби?

— Ты первая, — огрызается она, но я не реагирую на ее гнев.

Я оставила избалованную девчонку на рынке, но это… ну, она все еще избалованная девчонка, но в ее глазах страх, которого раньше не было. Мне так везло все это время. Проснуться под вывеской, рекламирующей людей как еду, как развлечение, как секс-игрушки — это совсем не смешно. Я знаю это. Я едва избежала участи принудительной невесты. Меня спасли от изнасилования в борделе. Я все еще жива только благодаря Абраксасу. Он не какой-то неудобный случайный попутчик; он мой единственный друг на планете, которую я не знаю, смогу ли покинуть, даже если захочу. Я могу тут думать, что у меня есть выбор, когда на самом деле его нет.

— Ну, меня купили парни с большими клыками, — я изображаю их форму. — Потом меня спас этот парень. Я ходила на рынок один раз и связалась с межгалактическим копом.

Я не упоминаю Парня-Мотылька. Я действительно не хочу думать о Парне-Мотыльке и о том,

что я только что узнала от чувака из повозки. Он ищет меня? Все на рынке ищут нас? Это не может быть хорошо. У меня также есть чувство, что Абраксас позже поднимет вопрос о заявлении того парня. С чего бы, черт возьми, Парню-Мотыльку искать меня? Я должна рассказать своему партнеру про гребаный обмен кровью.

— Коп? — спрашивает Табби, но потом просто вздыхает и качает головой. — Ты такая наивная. Это остаток нашей жизни, понимаешь? Мы никогда не вернемся домой, — она больше не смотрит на меня, уставившись вместо этого в стену. — Я была с Тревором и Тейлор какое-то время. Я жила у них на рынке. Сначала казалось не так уж плохо. Мы ходили по клубам, выпивали и…

— Ты ходила по клубам? — недоверчиво спрашиваю я.

Я была здесь, в джунглях, со сломанным переводчиком, а эта сучка танцевала и напивалась? Но, может… это не правда, не вся правда и ничего кроме правды. Я отношусь к этому со скепсисом.

— И что потом случилось?

— Однажды ночью на нас напали на улице. Я их с тех пор не видела. Меня продали одной из тех штук с клыками. Он надел на меня это платье и принуждал к свадьбе, но я сбежала. Я бежала по лесу несколько дней, меня кусали до полусмерти каждую гребаную ночь, — она смотрит на меня широкими, полными слез глазами, рука рассеянно гладит питомца. — Там есть теневые существа со светящимися глазами, которые выходят по ночам, — все ее тело содрогается, когда она смотрит в дверной проем на сумеречное небо. — Они скоро будут здесь. Если у нас не будет огня, мы, вероятно, умрем.

Табби вскакивает на ноги и начинает собирать палки, полностью игнорируя Абраксаса.

— Она сломлена, — бормочу я ему, возвращаясь, чтобы встать рядом. Я кладу одну руку на его рог и сжимаю пальцы вокруг него.

Не могу поверить, что мне удалось спасти Абраксаса той ночью. Это была чистая, тупая, гребаная удача с моей стороны. Мы оба могли на самом деле умереть той ночью.

— Я тоже не хочу, чтобы она была здесь сегодня, но она в плохом состоянии.

— Чего бы ни пожелала моя самка, — рычит Абраксас, следя глазами за движениями Табби, пока она пытается… и преуспевает в разведении костра?!

Какого черта? С помощью всего лишь двух палок? Тут я замечаю, что у нее как-то оказалось огниво.

— Где ты это взяла? — спрашиваю я, подходя, чтобы встать рядом с ней. Она развела ревущий костер меньше чем за пять минут. И с опоссумом, цепляющимся за ее спину. Впечатляет.

— Я ношу его на шее, — говорит она рассеянно. — Всегда.

Хм. Так у Табиты Кэтрин есть секрет?

— Тени не приходят сюда ночью, — объясняю я ей, зная, что она мне не поверит. Она фыркает и не утруждает себя тем, чтобы посмотреть на меня. — Абраксас их отпугивает.

— Поверить не могу, что ты трахала эту штуку. Он выглядит как животное. Ты извращенка или типа того? — она смотрит в сторону гнезда, но я не могу объяснить ей, как он прибрал и перестроил свое гнездо, чтобы ухаживать за мной. Представление в тепловой вентиляции. То, как он пожертвовал последними часами своей жизни в попытке спасти мою. Она не поймет, и мне не нужно, чтобы она понимала.

— Ну, он кто угодно, но не животное.

Я сверлю ее взглядом, когда она оглядывается на меня. Затем я поправляюсь, наклоняясь, чтобы посмотреть на нее в упор.