Феромон

Стунич С. М.

Бледные пальцы сжимают прутья, и мое сердце взмывает вверх. Это Джейн! Я делаю шаг вперед, тянусь к рукам лучшей подруги… когда вижу лак для ногтей.

Нет. Он ярко-розовый. Джейн, блядь, ненавидит ярко-розовый.

— О боже, Эвелин!

Это Табби Кэт.

— Нет. Не-а, — я разворачиваюсь и начинаю уходить.

— Эвелин, тащи свою задницу обратно! — визжит она на меня, но мне нужно взять минуту; я наклоняюсь и упираюсь руками в бедра. Я закрываю

глаза и пытаюсь дышать. Из всех людей во всей вселенной это должна была быть она. Случайный незнакомец был бы предпочтительнее. Что за жизнь? — Эвелин!

Абраксас подходит, чтобы встать рядом со мной, с живым интересом глядя на меня сверху вниз.

— Другая человеческая самка? — спрашивает он, и я дергаю головой в его сторону. Я щурю глаза, когда он снова ухмыляется мне. — Уже ревнуешь? Это хороший знак для моих шансов как твоего партнера.

— Не будь самодовольным мудаком, — бормочу я, поворачиваясь обратно, чтобы следовать за ним, пока он с любопытством разглядывает Табби Кэт.

Как только она замечает Абраксаса, это начинается. Визг, я имею в виду.

— Что это за хрень, блядь?! — визжит она, и я морщусь. Если крики инопланетянина раздражали, то эта сучка только что украла его корону. — Эвелин, беги!

— Ив, — поправляю я сквозь стиснутые зубы. — Мое имя не сокращение. Я объясняла это.

Я подхожу к повозке, а затем просто стою там, скрестив руки. Табби выглядит… довольно плохо. Не буду врать. Я тут же смягчаюсь по отношению к ней, изучая ее спутанные волосы и опухшее лицо, тусклое коричневое платье, которое на ней надето. Она активно плачет, порезы и синяки вверх и вниз по обеим рукам и ногам. Она босиком.

— Я думала, Тревор и его близнец запали на тебя? — шепчу я, пытаясь сохранить ситуацию настолько легкой, насколько могу.

— Что? Они, блядь, инопланетяне, — огрызается она, глаза расширяются, когда Абраксас приближается. — О боже, гадость. Он отвратительный.

Я с трудом сглатываю. Но мне не стыдно. На самом деле, я хочу рассказать людям, что Абраксас — моя пара. Я чертовски горжусь этим. Посмотрите на него. Он крутой — и он милый. Как часто эти две вещи встречаются в одном флаконе?

— Это моя пара, Абраксас, — я протягиваю руку, указывая на него, и он рычит.

— Привет, вонючая самка, — говорит он, но она не может его понять. Все, что она слышит, это рык. Нам понадобится третий переводчик.

Несмотря ни на что, я собираюсь спасти Табби. Не поймите меня неправильно: это не значит, что она мне нравится. Нет. Я честно думаю, что ненавижу ее, но она не самый худший человек, когда-либо рожденный. Она никого не убивала. Никого не насиловала. Никого не пытала (кроме как своей дерьмовой музыкой). Я не могу приговорить ее к смерти, потому что ее музыка отстой и она страдает тяжелым нарциссизмом.

— Твоя пара? — ее глаза расширяются до огромных размеров. —

Ты трахала это? — спрашивает она, бросая взгляд в его сторону.

Абраксас сидит там в позе горгульи, одна рука на колене, крылья расправлены, хвост рисует узоры на грязи. Он выглядит как демон, его рога пульсируют аметистовым жаром.

— Как? У него нет члена.

Я смотрю на него, полагая, что он покажет ей так же, как и мне. Он этого не делает. Я улыбаюсь и снова смотрю на Табби.

— Ты видела Джейн?

Я не особо надеюсь. Моя подруга хитрая. Если она бродила по рынку, я уверена, что она так же свободна, как и я. То есть, она не в плену, но и не может свободно передвигаться, чтобы искать меня.

— Ты единственный человек, которого я видела с тех пор, как ты оставила меня в той дурацкой палатке, — она ухмыляется мне, но это просто грустно, потому что она выглядит так дерьмово. Бедняжка. — О, и поскольку ты солгала мне насчет розыгрыша, Джейн определенно уволена, и ты тоже. Я разрушу твою репутацию, и ты никогда больше не будешь обслуживать ни одно мероприятие в Портленде или где-либо еще в Орегоне. Черт, тебе повезет, если твое имя не будет смешано с грязью по всему миру, когда я с тобой закончу.

Я позволяю ей это. Если она действительно верит, что это дерьмо все еще имеет значение, она сошла с ума. Кроме того, где, черт возьми, Мадонна, опоссум? Не успела эта мысль промелькнуть у меня в голове, как маленький зверек высовывает голову из кармана уродливого коричневого платья-мешка. Я с облегчением вздыхаю.

— Табита Кэтрин, — начинаю я, используя ее настоящее имя. Табби Кэт — это прозвище, которое дал ей отец перед смертью. В этой девушке есть какая-то глубина. Не много. Но есть. — Ты будешь в порядке.

Табби падает на колени, закрыв лицо руками. Она начинает рыдать, пока я оглядываюсь на Абраксаса.

— Ты можешь вытащить ее для меня? — спрашиваю я.

В ответ он лижет меня в щеку, а затем хватается по одной руке за два прута. Даже не напрягая мышцы, он вырывает металл из деревянной рамы и отбрасывает оба куска в сторону. Я опускаюсь на колени и обнимаю Табби. Я просто предполагаю, что Абраксас сможет удержать нас обеих. Он не в самом большом размере, но, как я уже говорила, он крупный парень.

— Нам, наверное, стоит убираться отсюда, — говорю я Табби, помогая ей подняться на ноги. Я снова смотрю на Абраксаса, пытаясь оценить, как нам обоим будет удобнее нести Табби. Честно говоря, мне не нравится, что она его касается. Нам следовало оставить ее в клетке и нести так.

— Хватай ее, — говорит он мне, и я подчиняюсь. Я поворачиваюсь и обнимаю ее, пугая. Табби вся напрягается.

— Что ты делаешь? — спрашивает она как раз перед тем, как Абраксас хватает нас обеих за талию, поднимая в воздух.