Это я, Катрина

Чернов Сергей

— Грых-гры-хрык… — доносится со стороны кухни.

Это к Саше присоединяются родители. Только чувствуется в них какая-то неуверенность.

Интерлюдия.

Ах ты, сука! Замечаю, как на фоне вспыхнувшей хибары неестественно быстро мелькает тень в сторону леса. Пришпориваю своего вороного: шуструю тварь сейчас только конный достанет или борзые псы. Которых у нас нет.

Свистнула пара стрел, второй контур сработал. Только ведьму не остановили две стрелы в спине, даже не замедлили. Вот тварь! Всё

равно не уйдёшь, зря, что ли, мы тебя весь день обкладывали!

Шелестит раскрученный болас, несётся по ниспадающей траектории и страстно обвивается вокруг сухих, но таких шустрых ног старухи. Бу-ду-дум! Ведьма с размаху врезается в землю, но тут же оборачивается ко мне, пальцы правой руки собираются в какой-то знак, левой она шарит по поясу. Не успеешь, дрянь! Со злым посвистом сверкает палаш, и правая кисть отлетает в сторону.

Теперь петлю на ноги воющей твари и снова на коня. Меня уже встречают. Крепкие руки волокут отчаянно бьющуюся старуху и забрасывают в пылающий костёр, в который превратилось её гнездо.

Подскакиваю на кровати среди ночи. Это же Теодоровна!

Немного поразмыслив, успокаиваюсь. Не, точно не она и не её потомство. Я сейчас в другом мире, здесь магией и не пахнет. Но как же похожи эти твари!

Справка по персам.

Близнецы, брат и сестра Даны, рождены 18 февраля предыдущего года. Они на 15 лет моложе Даны. Виктор и Анастасия.

Вадим Петрович, Софья Петровна — родители Саши Пистимеева, у которого есть ещё сестра Карина 13 лет, вечно подглядывающая проныра.

Глава 7

Явь и сны

7 октября, понедельник, время 10:20.

МИУ, лекционная аудитория ВМКТ.

Пистимеев.

Данка сделала мне не день, а неделю. На всю неделю, а может, и больше, я обеспечен хорошим настроением. По самую крышу. Лекция укладывается в голове легко, к тому же я хитрю, всё время включаю диктофон. Так что свои конспекты могу озвучить и оживить. Очень помогает и облегчает жизнь. Поэтому и могу позволить себе посторонние мысли.

С сожалением касаюсь правой щеки. После прощального поцелуя Данки в лечебнице при умывании старался не касаться этого места. Оно три дня «помнило» прикосновение нежных губ. И сейчас помнит, но уже не так осязаемо.

Поразительно, что мои родители позволяют Даночке. Поневоле их передразниваю. Мне-то они ничего не разрешали, всё время твердили, что я должен заботиться о младшей сестре, любить и всё прощать. «Она же младшая», — говорили они. А раз младшая, да ещё и девочка, то всё. Туши свет, сливай воду, ничего не будет. Ничего не будет ей за любые проделки и любое нахальство. Никакое воздействие не допустимо, кроме как погрозить пальчиком. Девочек же бить нельзя! Даже символически. Чуть что — жалобы, и как следствие — нудные изматывающие нотации.

А Данке можно всё! По одному этому факту видно, насколько она пришлась по душе родителям. Тут же непринуждённо присвоила себе роль старшей

авторитетной сестры. Избалованная Каринка вдруг попала в абсолютно незнакомое и дискомфортное положение не самой любимой дочки. Пусть она осталась любимой, но появилась ещё одна не менее любимая. А состояние паритета для неё — абсолютно чужеродная среда.

— Я что-то смешное сказал, Пистимеев? — обращает на меня внимание строгий лектор.

— Нет, Валентин Анатольевич. Просто случай смешной вспомнил на словах «замечательный предел». Сам не пойму почему. Фокусы ассоциативной памяти.

Вроде выкрутился! Лектор посверлил меня подозрительным взглядом и возобновил повествование. Ну и анекдот такой есть, да (Пистимеев имеет в виду случай, имевший место и в нашей действительности, когда в результате опечатки в центральной газете появилась статья «Сто тысяч километров — не пердел»).

Усиленно стараюсь не ржать при воспоминаниях о том прекрасном вечере, когда неприкосновенная и священная Кариночка была безжалостно подавлена и зверски укушена не менее священной Даночкой. Так смешно наблюдать, когда в безжалостной схватке сходятся две «священные коровы».

Сестрица ведь попыталась жаловаться родителям. И те сказали ей то же самое, что много раз говорили мне:

— Не преувеличивай, Карина! Даночка всего лишь пошутила, поиграла с тобой. Ничего страшного.

До неё пока не дошло, что мои славные родители её подло предали. Фактически отдали в рабство Дане. Ха-ха-ха! Не знаю, как ей удалось, но это просто здорово!

Препод косится на меня, хотя лекция уже закончилась, а значит, и его власть. Однако всё-таки подходит и проверяет конспект. Но тут придраться не к чему.

12 октября, суббота, время 17:35.

Центр искусств, танцевальное отделение,

— Спину держать! Ногу тянуть, колченогие! Ровнее! Выше! Шлёп! — последнее слово говорит мой стек, ударно соприкасаясь с мягким местом провинившейся и ойкнувшей.

Строго говоря, не мой инструмент, у Светланы Ярославовны позаимствовала. Та стоит в сторонке, слегка улыбается — значит одобряет. С первой встречи нас похвалила: «Надо же, вы кое-что помните…» С фрейлинами королевы не церемонюсь, перенимая её стиль, ибо путь к красоте лежит через тернии с жестоко острыми шипами.

На этот раз мы поступили умнее. Взваливать всё на свои хрупкие плечи — путь трудолюбивого, но глупого осла. А мы — не ослы, ослы — не мы. Поэтому загрузили Людмилку по полной, та начала мощно теребить администрацию, и лицей заключил с Центром искусств полноценный договор. Теперь у нас три дня в неделю официальные занятия, куда мы и загнали большинство девчонок с седьмого по девятый классы. В десятых девичий состав скуден, учить их поздно, да и не с руки сверстниц по задницам лупить.

Жалкое, душераздирающее зрелище. Выбор провели строжайший, только в обратную сторону. Искали не изъяны, чтобы отсеять, а слабую надежду на их исправление после многотрудного и многолетнего обучения, чтобы, скрепя сердце, взять в работу.