Это я, Катрина

Чернов Сергей

Вика смотрит с любопытством, а я марширую в сторону комнаты. Каждый «шаг» — вертикальный шпагат. Левой, правой, левой!

— Не пережимай с амплитудой, — советует ревниво, но резонно. — Нам не хватает только связки порвать.

Она права, но я и не пережимаю, в отрицательный угол не ухожу, даже до развёрнутого чуть не дотягиваю. Сразу после её слов…

Справка по персам.

Светлана Ярославовна Горина — профессиональный хореограф, преподаватель танцев.

Семья

Конти.

Альберт Францевич, отец Вики — ярко выраженный блондин. Породистое красивое лицо, в котором чувствуются столетия аристократической истории.

Наталья Сергеевна, мама Вики — светло-русая дама, тонкокостная, хрупкая, красивая рафинированной красотой дворянки.

Глава 8

Овраги, которых нет на бумаге

17 октября, четверг, время 14:55.

Лицей, коридор недалеко от столовой.

— Девочки, постойте! — нас настигает голос Людмилки.

Мы как раз её ищем. Зверь и выбежал на ловцов.

— Ничего не получается, простите, девочки, — смотрит на нас с огромным сожалением. — Учителя очень недовольны, половина так-сяк соглашается, но есть очень упёртые.

Как и планировали, вторник мы прогуляли. Ледяная оказалась права на все сто. В понедельник мы еле ноги волочили. Во вторник мышцы немного отпустило, а после разминки они пришли в норму. Сейчас легче, но всё тело немного ноет.

Людмилка, однако, воспротивилась нашему волюнтаризму. Ей восхотелось упорядочить наши пропуски…

— Людмила Петровна, вы что, принялись договариваться напрямую с каждым учителем отдельно? — до меня доходит степень идиотизма её действий.

Некоторые взрослые часто ведут себя не лучше глупых детей. Младенческие атавизмы, я полагаю.

— А как ещё? — на меня смотрят удивлённые, незамутнённые ни малейшим сомнением глаза.

— Пойдёмте! — решительно направляюсь к кабинету директора.

Сразу не прокатывает. Директор появляется за пять минут до звонка. Договариваемся встретиться после шестого урока.

— Это только мне кажется очевидным, — злюсь по дороге в класс, — что договариваться с одним руководителем легче и проще, чем с каждым по отдельности? Они сейчас начнут выторговывать с нас плюшки за их покровительство. Каждый! Ты только представь! Всю кровь из нас выпьют!

Ледяная поддерживает меня сочувственным молчанием.

На уроке не сразу понимаю и расшифровываю взгляд химички. На нас обеих, но больше на меня.

— Не хочешь к доске, Молчанова?

— Нет! — отвечаю на автопилоте.

Без всяких переглядываний с королевой мы обе чувствуем недобрые нотки в учительском голосе. Преимущество пола. Парни не заметили бы.

На секунду химичка теряется, но только на секунду. А что не так? Она спросила — я честно ответила.

— А придётся, Молчанова! — она кивает в сторону доски.

— Прошу зачесть первый заданный вопрос, — вытанцовываю к доске под неодобрительным

учительским взглядом.

О чём речь, сразу догадываются, судя по смешкам, Яша и Паша. Спустя пару секунд доходит до остальных, и по классу разносится лёгкий шум оживления. Химичка удивлённо смотрит на неподвижную Ледяную. Обожаю её за это! Королева мгновенно засекла ситуацию казус белли и сразу дала понять: если начнёте войну, она начнётся. Я, пришедшая в дикое раздражение от поступка Людмилки, успела ей кое-что объяснить. Наша славная классуха в глупой своей старательности вызвала у коллег волну раздражения. Настоящие профи всегда считают свой предмет наиважнейшим. Крайне нежелательны даже одиночные пропуски их уроков.

— Гомологические ряды, Молчанова.

Резво шелестит и стучит мел по доске. Рисую вплоть до бутана и решаю, что хватит.

— Продолжи дальше и выпиши названия радикалов.

— Насколько продолжить?

— Насколько помнишь.

Не вопрос, память у меня дай бог каждому. Всё, что есть в учебнике, всё и выписываю. Вплоть до декана. Да, есть вещество с таким забавным названием. Рядом выписываю общую формулу и наименования радикалов.

Лаконично рассказываю о свойствах. Вещества родственные, часто сопутствуют друг другу при синтезе или в природных месторождениях.

— Способы разделения, Молчанова.

— Третий вопрос, Нина Константиновна, — хладнокровно заявляет Ледяная. — Вы нарушаете регламент.

Химичка слегка зеленеет. Королева права, конечно, но только формально.

— Я отвечу, — иногда не помешает слегка разрядить обстановку.

Бодро отвечаю. Принцип-то простой: чем тяжелее молекулы, тем температура сжижения и кипения выше. Можно разделять перегонкой, пользуясь этим тривиальным фактом, а можно в центрифуге или ректификаторе. О перегонке любой самогонщик знает. Он этим способом этиловый спирт от метилового и других веществ нехороших отделяет.

Поводов придраться химичка не находит и под сконцентрированным вниманием всего класса молча ставит мне пятёрку. Но урок ей дался тяжело, под напряжёнными и не очень доброжелательными взглядами всего класса она явно ощущает себя неуютно. И королева ей прекратила помогать. Химичка на своей шкуре ясно чувствует, как небезопасно давить на венценосных особ. После такого посмевшим становится больно.

— Фирара дракульи!* — бормочу под нос в диком раздражении, когда мы направляемся в кабинет директора (*– румынское ругательство, аналог русского «чёрт побери»).

— Что? — Ледяная глядит вопрошающе, я даже не поняла, она вслух сказала или как обычно.

— Началось! Спасибо огромное Людмилке за предстоящие «счастливые» дни.

Ледяная стоически молчит. Ругаюсь дальше. Я ведь говорила химичке, что пропахала ещё на больничной койке огромный пласт её предмета. Не поверила, что ли?

Да ещё и Людмилка опаздывает! Катрина внутри меня напрягается. Входим без классухи.

Директор нас принимает приветливо, но сдержанно. Излагаем суть дела.