Эрагон.Брисингр
Шрифт:
Лорд Эдел (Edel) же засмеялся и молвил: “Ни одна ведьма не сможет превратить меня в заросшего козла!”
//художественный перевод:
Милая дева, Этрид о’Дот, к лорду Эделу бегом:
«Верните любимого, грозный владыка. Не держите его под замком.
А коли не пустите, ведьма знакомая сделает грязным козлом».
Смеется лорд Эдел: «Нет такой ведьмы, что сделает грязным козлом». //
//Примечание:
– в английском варианте рифмованы только 1,3 и 4-я строчки;
– в 3-й и 4-й выражения, про то, что ведьма превратит в козла повторяются, как и
– в оригинале «woolly goat», что дословно означает «козел, покрытый шерстью/шерстистый козел», и аналогов в русском языке я не нашел, потому козел «грязный», ведь длинная шерсть у них быстро пачкается и спутывается колтунами)//
Толпа стала расходиться, это позволило Эрагону увидеть стол, стоящий возле стены. За ним в одиночестве сидела женщина, чье лицо скрывал глубокий капюшон темного походного плаща. Ее окружили четверо мужчин - здоровых, откормленных фермеров с мощными шеями и пылающими алкогольной лихорадкой щеками. Двое из них оперлись о стену, окружив женщину по бокам и нависая над ней, в то время как третий, усмехаясь, уселся на стул, предварительно развернув его спинкой к столу, а четвертый поставил левую ногу на край стола и оперся на собственное колено. Мужчины что-то говорили, жестикулируя, их движения были нарочито небрежны. И хотя Эрагон не смог услышать или увидеть, что им ответила женщина, для него было очевидно, что ее ответ возмутил фермеров, поскольку они нахмурились и запыхтели, выпячивая грудь, как бойцовские петухи. Один из них даже помахал пальцем перед ней.
С виду они показались Эрагону приличными трудягами, которые просто потеряли свои манеры где-то на дне пивных кружек – ошибка, которую он наблюдал довольно часто на праздниках в Карвахолле. Гэрроу не особо уважал людей, которые не знали меры, потребляя пиво, а потом ставили себя в неловкое положение перед людьми.
«Это непристойно, - говорил он, - А уж если ты пьешь, чтобы забыть свою жизненную долю, а не ради удовольствия, то должен делать это там, где не сможешь побеспокоить других».
Мужчина, стоявший слева от женщины, внезапно наклонился и схватился пальцем за край ее капюшона, как будто бы хотел откинуть его назад. Так быстро, что Эрагон едва успел это заметить, женщина подняла правую руку и схватилась за запястье мужчины, но тут же выпустила его и вернулась в исходное положение. Эрагон сомневался, что хоть кто-то в комнате отдыха, включая и человека, до которого она дотронулась, заметил эти ее действия.
Капюшон упал на ее плечи, и Эрагон замер в изумлении. Женщина была человеком, но внешне напоминала Арью. Единственным ее отличием от эльфийки были глаза - круглые и прямые, а не раскосые, как у кошки, и уши, которым не доставало эльфийских острых очертаний. Она была столь же прекрасна, как и знакомая Эрагону Арья, но с менее экзотической внешностью, более привычной для окружающей обстановки.
Не колеблясь, Эрагон мысленно устремился к ней. Он должен был знать, кто она в действительности такая. Едва Эрагон коснулся ее сознания своим, она нанесла ответный удар по нему, рассеивая его концентрацию, а затем он услышал оглушительный голос у себя в голове:
– Эрагон!
– Арья?
Их
Эрагон рванулся к ее столу через всю комнату, расталкивая людей, стоявших близко друг к другу, чтобы расчистить себе дорогу. Фермеры косо посмотрели на него, когда он выскочил из толпы, и один из них сказал:
– Ты ужасный грубиян, раз встреваешь в разговор без приглашения. Это наилучший способ лишиться какой-нибудь части тела, как думаешь?
Самым дипломатичным тоном, на который он только был способен, Эрагон сказал:
– Мне кажется, господа, что леди была бы вам признательна, если бы вы оставили ее в покое. Вы ведь вы не проигнорируете пожелание честной женщины, не так ли?
– Честной женщины? – гоготнул мужчина, стоявший ближе всех к Эрагону, – честные женщины никогда не путешествуют в одиночку.
– Тогда позвольте мне рассеять ваше беспокойство, поскольку я – ее брат, и мы направляемся в Драс-Леону к нашему дяде.
Четверо мужчин обменялись тяжелыми взглядами. Трое начали отходить подальше от Арьи, но самый крепкий из них приблизился к Эрагону на расстояние нескольких дюймов, и дыша ему прямо в лицо, сказал:
– Что-то я не уверен, что ты говоришь правду, голубчик. Мне кажется, ты только пытаешься избавиться от нас, чтобы остаться с этой красоткой наедине.
«А он не так уж далек от истины», - подумал Эрагон.
Довольно тихо, но чтоб мужчина смог услышать, Эрагон сказал:
– Уверяю вас, она моя сестра. Пожалуйста, сэр, я не собираюсь ссориться с вами. Разве вы еще не уходите?
– Не сейчас, ты, лживый сопляк.
– Сэр, будьте благоразумны. Нет никакой нужды создавать себе неприятности. Ночь только началась, вокруг полно напитков и музыки. Давайте не будем ссориться из-за такого мелкого недоразумения. Это ниже нашего достоинства.
К облегчению Эрагона собеседник после нескольких секунд раздумий расслабился и скорчил презрительную гримасу.
– Я в любом случае не хотел бы драться с таким молокососом, как ты, - сказал мужчина. Отвернувшись, он загрохотал по направлению к бару вместе со своими друзьями.
Не сводя пристального взгляда с толпы, Эрагон проскользнул за стол и уселся рядом с Арьей.
– Что ты тут делаешь?
– спросил он, едва шевеля губами.
– Ищу тебя.
Удивленный, он посмотрел на нее, и она вскинула изогнутые брови. Он бросил взгляд на толпу и, изображая улыбку на лице, спросил:
– Ты одна?
– Уже нет… Ты нашел, где переночевать?
Он отрицательно покачал головой.
– Хорошо. У меня уже есть комната. Мы можем поговорить там.
Они быстро встали, и он последовал за ней к лестнице позади комнаты отдыха. Ступени скрипели под их ногами, когда они поднимались в прихожую второго этажа. Одинокая свеча освещала темный, обшитый деревянными панелями коридор. Арья прошла вперед к последней двери справой стороны и извлекла из просторного рукава своего походного плаща железный ключ. Отперев дверь, он вошла в комнату, подождала, пока Эрагона переступит порог, и снова закрыла и заколдовала дверь.