Эпиталама
Шрифт:
Альбер прошел в свой кабинет, и Ваньез пригласил туда господина Жома.
Альбер, не глядя на господина Жома, со скучающим видом слушал его. Его дела Альбера больше не интересовали. Он занимался ими лишь в меру необходимости. Когда господин Жом закончил говорить, Альбер ответил ему в нескольких словах, небрежно и холодно, скрестив руки на коленях. Эта сдержанная поза придавала вес его словам.
— Пойдемте поужинаем к Борда, — сказал Альбер, возвратившись в гостиную.
— Тебе каждый вечер непременно хочется в ресторан! — воскликнула Берта.
Она улыбнулась, заметив восторг в глазах Андре, и добавила:
— Юго
— Идемте, Андре, наденьте ваш фрак, — сказал Альбер, — вы найдете нас в восемь часов в ресторане Борда.
Официант накрыл стол второй скатертью и принес чашки.
— Я не буду кофе, — сказала Берта.
Альбер открыл свой портсигар.
— Сигарету, Андре?
— Только одну. Спасибо. А знаете, я раньше курил очень много, — произнес Андре, обращаясь к Берте, сидевшей рядом с ним в большой черной велюровой шляпе и в открытом платье, обнажавшем шею и руки, на которые бросали розовый отсвет небольшие абажуры. — Это — скверная привычка. Так вот! Я заставил себя отказаться от нее. Да, однажды утром, стоя перед зеркалом, я пристально посмотрел себе в глаза.
Он повернулся к стене, увидел в зеркале свое красное лицо и дотронулся пальцами до своего белого галстука.
— Я посмотрел на себя, придав лицу властное выражение, и сказал громким твердым голосом: «Ты будешь выкуривать одну-единственную сигарету после еды». И все. Я излечился.
— У вас есть воля; это очень хорошо, — с улыбкой заметила Берта.
— Нет, я просто загипнотизировал себя. В силу воли я не верю. Посмотрите вон на того человека, похожего на американца, что сидит возле возвышения для оркестра. Мужественное лицо, правда же? Ему наверняка хватило воли, чтобы сколотить состояние; а вот достанет ли у него воли, чтобы дать себе хоть часовую передышку? Видели ли вы когда-нибудь, как раненый майский жук, барахтаясь, отбивается от муравьев в муравейнике? Сколько у него появляется энергии!
— Однако, — вмешалась Берта, глядя на Андре с интересом и серьезным выражением лица, — воля…
Альбер повернул голову к другому столику, где сидели какие-то люди. Молчаливый и немного отрешенный, он слушал беседу Андре и Берты, словно далекий шум среди звуков вальса, и размышлял: «Андре утверждает, что воля… ему можно возразить. Немного ума — и любую идею можно повернуть в какую угодно сторону. Когда-то я любил эту игру. Он так молод, этот юноша».
— Это верно, — ответил Андре, внимательно слушая Берту, и медленно протянул руку к пепельнице. — О смысле слов бывает много споров. Но вот вам другой пример. Прошлой зимой я провел один месяц в Тексе, в Швейцарии. Там отличные места для катания на горных лыжах; около самой деревни лужайки окружены оградами, которые очень мешают…
— Вы зимой были в Швейцарии? — спросил Альбер, неожиданно вступив в беседу.
Однако по тому, как он спрашивал, Андре стало ясно, что он не собирается спорить. Его интересовали лишь некоторые сведения о гостиницах.
— Мне пришла в голову идея съездить с тобой на несколько дней в Швейцарию, — сказал он, глядя на Берту. — Шариоль прислал мне открытку с довольно соблазнительным видом.
Они добрались до Самадена ночью. Стеклянные колпаки электрических ламп вокруг станции фуникулера освещали снег. Альбер тронул
— Какой вид! Какая тишина! — воскликнул Альбер на следующий день утром, подойдя к окну.
Под дымчатым небом горы вокруг озера вздымали ввысь свои крутые массы; как бы припудренные серым порошком, они перемежались чистыми белыми бороздами и казались отлитыми из темного металла. Снег на вершинах гор, в долинах и на кровлях домов был одного и того же цвета. Посреди этих одинаково белых или одинаково черноватых, словно мертвых, масс озеро простирало свои живые, но блеклые, с серо-желтым болезненным оттенком воды.
— Погляди, — сказал Альбер. — Мне довелось побывать в этой местности летом. Пейзаж был совершенно иной. Маленькие белые крыши внизу — это Веве; рядом — Кларан… родной край Юлии. Напротив нас находится долина Роны, видишь — вот эта ровная лента между крутыми склонами. Я прошелся однажды по кантону Вале, где Сен-Пре мечтал о своей Юлии: там есть деревни, где жители отупели от многовекового пьянства, грязи и кровосмешения; на них невозможно даже смотреть без омерзения. Руссо увидел в этих несчастных животных идеал человека. Это не делает чести его зрению; однако его иллюзии внушили ему кое-какие идеи, перевернувшие впоследствии мир. А вон справа виднеется Рона.
— От этого вида у меня начинает болеть голова, — проговорила Берта, отступая от окна к середине комнаты. — У меня по-настоящему голова закружилась. Такая необъятная пустота, такая высота. Все прямо плывет перед глазами. Ощущение как при морской болезни.
— Есть отчего: мы сейчас находимся на высоте шестисот метров над озером; шестьсот метров отвесного склона. Ну ладно! — прибавил он весело. — Пойдем посмотрим, как здесь занимаются спортом.
Перед отелем им встретился молодой человек, тянувший на короткой бечевке спортивные санки.
— Давай пройдемся, — сказала Берта. — От ходьбы мне становится лучше. Деревня выглядит красиво, а спортом ты займешься потом.
Они пересекли деревню: стены домов были желтоватого цвета, а над ними возвышались белые крыши. В одном дворе лежали бревна, заваленные ярко блестевшим на солнце снегом. Выложенный камнями родник навевал уныние.
По возвращении Берта сразу же поднялась к себе в комнату. На следующий день она осталась в постели.
— Какое все же изумительное место! — воскликнул Альбер, распахнув на минуту окно и с наслаждением вдыхая свежий воздух. — Ты много теряешь, сидя в четырех стенах.
— Сегодня я лучше отдохну. Меня, кажется, утомила дорога. Я чувствую себя не в своей тарелке.
Внезапно потеплело. Альбер прогуливался под лазурным небом вдоль раскисших дорог. Между островками снега, сохранившимися на тенистых склонах, стала появляться первая трава. Сосновые леса и дубовые рощи опять окрасились в темные тона.
Альбер ел, сидя в одиночестве за своим столом, и наблюдал за старой англичанкой, осторожно капавшей вино в рюмку.
У метрдотеля он спросил:
— А что, зимой снег у вас сходит быстро?