Элита
Шрифт:
голос показался мне чужим. — Как ты мог не протестовать?
—
Я уже говорил тебе, что мое положение требует
сохранять внешнее спокойствие, когда на самом деле никакого
спокойствия нет и в помине. Мне волей-нево- лей пришлось этому
научиться. И тебе тоже придется.
Я нахмурилась. Неужели принц всерьез полагал, что после всего
произошедшего я захочу остаться? Похоже, именно так он и
считал. Думаю, выражение лица у меня было достаточно
красноречивое,
потрясенный.
—- Америка, я знаю, ты расстроена, но послушай. Я же сказал: ты
моя единственная. Пожалуйста, не нужно.
—
Максон, — произнесла я медленно, — прости меня,
но я не думаю, что способна на это. Я никогда в жизни не смогла
бы спокойно сидеть и смотреть, как человека истязают, зная, что
это происходит по моей милости. Я не смогу быть принцессой.
Он судорожно вздохнул. Пожалуй, из всего того, что мне
доводилось видеть в его исполнении, это было нечто наиболее
похожее на проявление искренней грусти.
—
Америка, ты сейчас принимаешь решение отно-
сительно всей своей будущей жизни, основываясь на пяти минутах
103 •'So
КИР А КА С С
жизни другого человека. Подобные вещи случаются совсем не
часто. Тебе не придется принимать такие решения.
Я уселась в постели, надеясь, что это поможет мне взглянуть на
происходящее более трезво.
—
Просто... Я просто не в состоянии сейчас ни о чем
думать.
—
И не надо, — настойчиво произнес он. — Давай не
будем принимать никаких решений, которые затронут нас обоих,
когда ты так расстроена.
Отчего-то мне почудился в его словах какой-то подвох.
—
Пожалуйста, — горячо прошептал он, сжимая мои
руки. В его голосе прозвучало такое отчаяние, что я против воли
подняла на него глаза. — Ты дала слово, что будешь со мной. Не
отказывайся от него, тем более вот так. Прошу тебя.
Я со вздохом кивнула.
—
Спасибо. — Его облегчение было прямо-таки
ощутимым.
Максон сидел на корточках, цепляясь за мою руку, как утопающий
за соломинку. Вчера все было совершенно по-иному.
—
Я знаю, — начал он, — знаю, что тебя смущают
королевские обязанности. Я всегда отдавал себе отчет в том, что
тебе трудно будет с ними примириться. Понимаю, что все
произошедшее только осложнило твой выбор. Но... но как же я? Ты
все еще уверена в своих чувствах в отношении меня?
Поежившись, я с трудом ответила:
—
Я же сказала, что не в состоянии сейчас ни о чем
думать.
—
Понятно. — Он был совершенно подавлен. —
не буду больше тебя донимать. Поговорим позже.
Максон наклонился ко мне, как будто хотел поцеловать. Я
продолжала смотреть в пол, и он кашлянул.
—
До свидания. — С этими словами он скрылся за
дверью.
И я немедленно разрыдалась снова.
104 'Эо
Э ЛИ ТА
Не знаю, сколько времени прошло, когда вернулись служанки и
обнаружили меня катающейся по кровати с рыданиями. Я
вскинула на них глаза, и они верно истолковали мою мольбу.
—
Ох, миледи! — воскликнула Мэри и бросилась ко
мне, чтобы обнять. — Давайте-ка мы вас разденем.
Люси
с
Энн
захлопотали
вокруг
меня,
расстегивая
многочисленные пуговицы на платье, а Мэри умыла и расчесала
волосы.
Слезы продолжали литься потоком. Служанки тщетно пытались
меня утешать. Я хотела объяснить, что дело не в одной Марли.
Тошно еще и из-за Максона. Вот только стыдно признаваться, как
сильно он был мне небезразличен и как я в нем ошибалась.
И тут я получила еще один удар, когда спросила про моих
родителей и Энн ответила, что всех родственников быстренько
выпроводили вон. Мне не дали даже с ними попрощаться.
Энн гладила меня по волосам, искренне пытаясь успокоить. Мэри
сидела в ногах, сочувственно поглаживая по коленям. А Люси
лишь прижимала руки к сердцу, как будто моя боль была и ее
болью тоже.
—
Спасибо вам, — прошептала я, хлюпая носом. — И
простите, что накричала на вас утром.
105
КИР А КА С С
Девушки переглянулись.
—
Вам не за что извиняться перед нами, мисс, —
отозвалась Энн горячо.
Я хотела возразить, потому что действительно повела себя не
лучшим образом, но тут в дверь снова постучали. Я попыталась
сообразить, как бы повежливее сказать, что не хочу сейчас
разговаривать с Максоном, но, когда подскочившая Люси открыла
дверь, я увидела лицо Аспена.
—
Простите за беспокойство, дамы, но я услышал плач и
хотел убедиться, все ли в порядке.
Он подошел к моей постели, что, учитывая события этого дня,
было довольно смелым поступком.
—
Леди Америка, мне очень жаль, что все так случилось
с вашей подругой. Я слышал, она чудесная девушка. Если вам
что-нибудь понадобится, я рядом.
В его глазах я прочитала столько всего разом: что он готов
пожертвовать чем угодно, лишь бы облегчить мою боль, а еще что