Элита

Касс Кира

Аспен прижал меня к себе:

—

Ты поступила правильно. Это много для меня значит.

—

Для тебя?

—

Угу, — прошептал он, потом неохотно пояснил: —

Иногда я задаюсь вопросом, изменилась ты за время Отбора или

нет. Тебя тут холят и лелеют, ты живешь в роскоши. Я спрашивал

себя, много ли в тебе осталось от прежней Америки. То, что

произошло, дало мне понять, что ты все та же, прежняя, и

обстановка дворца никак

на тебе не сказывается.

—

О, сказывается, и еще как, но не в том смысле. Я

постепенно прихожу к выводу, что принцессы из меня не выйдет.

Я склонила голову Аспену на грудь —- мое привычное убежище от

любых невзгод.

—

Послушай, беда с Максоном в том, что он актер. У

него всегда такой вид, как будто он выше всего того, что

происходит. Но на самом деле он обычный человек, ничем не

лучше других. Я знаю, что ты испытываешь к нему какие-то

122 'Эо

Э ЛИ ТА

чувства, иначе просто не стала бы здесь задерживаться. Но уже

пора понять, что все это ненастоящее.

Я кивнула. Мне вспомнились слова Максона о том, что ему

приходится носить маску спокойствия. Может, он во всем так? И

со мной тоже? Как же тогда разобраться, где он искренен, а где

нет?

—

И хорошо, что ты разобралась в этом сейчас. Что

было бы, если бы ты вышла за него замуж, а потом узнала, каков он

на самом деле?

—

Согласна, я и сама об этом думаю.

В ушах звучали слова Максона, которые он сказал во время танца.

Он был таким уверенным в нашем будущем, готов был так много

мне дать. Я искренне считала, что единственное его желание —

чтобы я была счастлива. Неужели он не видел, как мне плохо

сейчас?

– — У тебя большое сердце. Я понимаю, что ты не можешь одним

махом взять и положить всему этому конец, но в том, чтобы хотеть

этого, нет ничего плохого. Вот и все.

—

Я чувствую себя полной дурой, — прошептала я, и в

носу защипало.

—

Никакая ты не дура.

—

А вот и дура.

—

Мер, скажи, ты считаешь меня умным?

—

Разумеется.

—

Это потому, что я такой и есть. И я слишком умен,

чтобы влюбиться в дуру. Так что заканчивай говорить глупости.

Я негромко засмеялась и позволила Аспену крепче прижать меня к

себе.

—

Похоже, я причинила тебе столько боли. Не понимаю,

как ты можешь до сих пор любить меня, — при зналась я.

—

Это данность, — пожал он плечами. — Небо голубое,

солнце светит, Аспен любит Америку. Так устроен мир. Серьезно,

Мер, кроме

тебя, мне никогда не была нужна ни одна девушка. Я не

«-6s 123

КИР А КА С С

могу представить себя рядом с кем-то другим. Пытаюсь, просто на

всякий случай... и не могу.

Мы некоторое время сидели молча, держась за руки. Каждое

прикосновение пальцев Аспена, его теплое дыхание на моих

волосах проливались бальзамом на израненное сердце.

—

Нам не стоит долго здесь задерживаться, — произнес

он наконец. — Я совершенно уверен в своих способностях, но

искушать судьбу не хочу.

Я вздохнула. Казалось, мы только что сюда пришли, но, наверное,

он был прав. Аспен обнял меня на прощание.

—

Понимаю, в это трудно поверить, но мне дейст-

вительно жаль, что Максон оказался таким подлецом. Я хотел

вернуть тебя, но не такой ценой.

—

Спасибо.

—

Я серьезно.

—

Верю. — У Аспена имелись свои недостатки, но

лжецом он не был. — Но ничего еще не кончено. Ведь и же пока

здесь.

—

Да, но я тебя знаю. Ты будешь делать вид, что псе в

порядке, чтобы твоей семье капали деньги и мы с тобой могли

видеться, но для того, чтобы все исправить, ему пришлось бы

повернуть время вспять.

Я тяжело вздохнула. Пожалуй, в его словах было зерно правды.

Власть Максона над моим сердцем слабела, гая, как туман под

лучами солнца.

—

Мер, не беспокойся. Я о тебе позабочусь.

Подтвердить свои слова делом у Аспена сейчас не было никакой

возможности, но я ему верила. Ради людей, которые ему дороги, он

готов на все. А я знала, что дорога ему больше всех на свете.

Наутро все мои мысли вращались исключительно вокруг Аспена. В

этих блаженных грезах прошли все приготовления, завтрак и

пребывание в Женском зале, пока брошенная передо мной на

столик кипа журналов грубо не вернула меня к реальности.

«-6s 124

Э ЛИ ТА

Я вскинула глаза и увидела Селесту. Губа у нее до сих пор

оставалась припухшей. Она ткнула пальцем в один из ее любимых

желтых журнальчиков, раскрытый на крупной, во весь разворот,

фотографии. Мне хватило одного мимолетного взгляда, чтобы

узнать на снимке лицо Марли, хотя оно и было искажено от боли.

—

Подумала, ты должна это видеть, — бросила она и

удалилась.

Я не до конца поняла, что она имеет в виду, но мне так хотелось