Элдрич
Шрифт:
– Продолжай.
– Сактон Крейн махнул рукой, призывая охотника на ведьм возобновить пытки.
– У нее где-то есть клеймо. Я хочу, чтобы его нашли. Девушка разговаривает с демонами, утверждая, что они ангелы!
Зевандер сосредоточился, в частности, на его лице. Каждая его деталь, каждая линия и морщина запечатлелись в памяти. Если боги так решат, и видения, которые он видел, сбудутся, он найдет Сактона Крейна.
И заставит этого человека заплатить за ее страдания.
– Может, возобновим тренировку?
Голос Аластора был не более чем отдаленным звуком на фоне бурных снов, кружащихся
Зевандер скрипнул зубами и прижал ладонь к двери. Когда жар согрел его ладонь, угрожая разгореться в яростном пламени, крепкий захват за плечо нарушил его сосредоточенность.
– Ничто не будет для нее более осуждающим, чем дверь, взрывающаяся пламенем по собственной воле. Помни, ничего из этого еще не произошло. Боги решат, как она будет страдать.
ГЛАВА 38 МАЭВИТ
Настоящее…
Зловещие красные двери храма стояли всего в нескольких шагах от нас, когда мы с Алесией шли через покрытую виноградной лозой галерею, дрожа от ледяного дождя, промочившего наши платья. В животе у меня скрутилось от страха. Посещения храма никогда не были приятными, и я ассоциировала эти красные двери с враждебностью.
Изоляция. Отказ. Боль.
Но я не могла об этом думать, не тогда, когда нам так отчаянно нужно было укрытие.
Один сильный толчок в двери не помог их открыть, и, нахмурившись, я дернула их еще сильнее.
Алейсия вздохнула и вытащила одну из шпилек из волос, прежде чем опуститься на колени на уровне замка.
В изумлении я наблюдала, как она вставила шпильку внутрь и устремила взгляд в сторону, пока вертела ее.
Нахмурившись, она сдвинулась и резко дернула рукой.
– Ты упрямая штучка!
– Что, собственно, ты делаешь? — спросила я.
– Почти… получилось.
– Замок щелкнул, и она улыбнулась.
– Вот и все.
Раскрыв рот, я нахмурилась.
– Как ты научилась так делать?
– Дядя Рифтин показал мне.
– Я не буду спрашивать, для чего.
– Наверное, это хорошая идея, — сказала она, распахивая двери в огромное чрево храма — неф, тянувшийся к алтарю, где призрачный силуэт Красного Бога возвышался в темноте, словно ужасающий призрак.
– Пугающе, не правда ли?
– Это точно не мое представление о комфорте, это точно.
– Ну, тогда иди. Я точно не пойду первой.
– Конечно, нет.
– Покачав головой, я вышла вперед, и порыв холода усилил озноб, пробегавший по моим костям, когда я окинула взглядом темное, пустое пространство, где когда-то находилась целая деревня.
– Нам нужно осмотреть все, а потом разжечь огонь.
– Я ничего не вижу. Как мы собираемся что-то искать?
Я знала, что в шкафу у алтаря лежат несколько масляных ламп, которые Сактон Крейн часто использовал во время служб.
– Оставайся здесь, — прошептала я и на цыпочках пробралась по проходу мимо темных скамей — идеальных
Пройдя мимо скамей, я быстро обошла каменный алтарь к шкафчикам с другой его стороны. При свете одной лишь луны я нащупала красные масляные лампы и схватила две из них за их длинные тонкие цепочки, вместе с маслом, которое, как всегда утверждал Сактон Крейн, было сделано из ягод священной веспервины, на которых Красный Бог выжил во время древней засухи.
Все эти глупые анекдоты, теперь бессмысленные и почти забытые. Ничто иное, как туманные слова прошлого.
Наполнив красные сосуды маслом и расжигая фитили с помощью кремневого огнива, оставленного на алтаре, я понесла обе лампы обратно к Алейсее, остановившись лишь на мгновение, чтобы рассмотреть надпись «Децимация надвигается, - нанесенную кем-то на стены.
Мы с Алесией обыскали все скамьи, алтарь, ризницу. Нигде не было и следа этих существ. Мы поднялись по винтовой лестнице в спальни на верхнем этаже. Первые несколько комнат были далеко не простыми: каждая из них была украшена самой изысканной мебелью и гобеленами, но одна комната особенно выделялась своим чрезмерным и гротескно богатым убранством, которое, как мне показалось, подошло бы для короля.
В одном углу комнаты стоял камин с чугунным котлом, напоминавшим мне котел. Вероятно, он использовался для нагрева воды для черной железной ванны, стоящей перед ним, пожалуй, самой большой ванны, которую я когда-либо видела. Несомненно, я нашла спальню Сактона Крейна.
И я бы не беспокоилась даже вполовину меньше, если бы он не жаловался так часто на то, как мало деревня платит десятину.
– Вот тебе и забота о бедных, — пробурчала я, опустившись на колени, чтобы заглянуть под кровать с балдахином. Там ничего не было. Я обыскала шкаф, комод, маленький закрытый туалет, напоминавший мне роскошную внутреннюю уборную. Никаких следов людей или пауков.
Мое внимание привлекла дверь с другой стороны шкафа. Я медленно повернула золотую ручку, и открылся узкий чулан, где с потолка свисали кандалы, а стену украшали два плетеных хлыста. Ужас пронзил меня, когда я представила себе их назначение, и я быстро закрыла дверь, зажмурив глаза, чтобы изгнать эти образы из своих мыслей.
Волосы на затылке у меня встали дыбом, когда я почувствовала чье-то присутствие в комнате. Я обернулась, подняв лампу, и увидела Зевандера, стоящего в дверном проеме, полностью промокшего. Его влажные волосы закрывали глаза и лицо, пока он стоял, прислонившись к дверному косяку.
— Зевандер?
Как только я произнесла его имя, он пошатнулся вперед и удержался, ухватившись за стоящий рядом стул.
Я перебежала через комнату к нему и помогла ему сесть. Поставив лампу на пол, я сняла с него промокший до нитки плащ и заметила, что из ран на его руке и животе сочится кровь. — Что случилось?