Элдрич
Шрифт:
– Я предпочитаю называть это упорной защитой того, что принадлежит мне.
Не имело значения, что я была разочарована его поступком, это проклятое слово все равно вызывало трепет в моем животе. Он проскользнул через каменную арку, где когда-то, возможно, была дверь, как раз в тот момент, когда отец, Корвин и Алейсея подъехали на лошадях.
– Это глупо. Совершенно глупо! — сказал отец, с неудобством пересаживаясь в седле.
– Почему ты так боишься призраков, отец?
– Мой вопрос не был
— Во время моего пребывания с ливерийской жрицей я видел вещи. Мертвых. Они воскресали.
У меня защемило в затылке. Мог ли он увидеть то же, что видела я? Те ужасно изуродованные образы мертвых?
— Жрица показала тебе видения об этом?
— Они поклоняются смерти. А именно богине по имени Морсана.
Было странно слышать ее имя в землях смертных, тем более из уст моего отца, учитывая, что он не верил ни в какого бога, кроме своего собственного.
– А что насчет нее?
– Она ведет их. И она не благожелательная богиня. Иногда она жестока.
Еще бы.
– Значит, ты веришь, что мертвые все еще бродят по этим землям? — я продолжала расспрашивать.
– Я в этом уверен. Они злы и враждебны. Многие из моих соплеменников-Красных людей пропали без вести по дороге в Ливерию.
– Ну, вот и все, — как и ожидалось, вступила в разговор Алейсея.
– Убийцей стал сактон, так что, конечно, они злятся на священников. Наверное, было неразумно с вашей стороны надевать эту проклятую красную мантию, отец. Вы, скорее всего, обрекли нас всех.
Зевандер вышел из церкви, засунув меч в ножны за спиной.
– Похоже, все под контролем. Никаких признаков призраков.
В то время как на моем лице расцвела улыбка, на лице отца не было и тени веселья.
– Еще рано. Позже они проснутся, и ты пожалеешь, что усомнилась во мне.
– Ну, до тех пор я намерен сесть на что-нибудь поудобнее, чем это проклятое седло, — сказала я, перекидывая ногу через седло, чтобы спешиться.
Обхватив меня за талию, Зевандер снял меня с лошади и взял поводья, после чего повел Вейна на нижний уровень, где каменные колонны стояли среди разбитых и сломанных скамей. Внутри с пола пробивалась растительность: маленькое деревце пустило корни там, где раньше стоял алтарь, его длинные ветви были голые и омертвевшие от холода.
Это как-то подходило к окружающему запустению. Торжественно и с тягостной зловещей тишиной.
Корвин привязал остальных лошадей возле заросшего травой уголка комнаты, где они опустили головы, чтобы пастись.
Я последовала за Зевандером по узкой каменной лестнице на верхний уровень того, что когда-то, должно быть, было галереей. Крыша обрушилась, открывая вид на сумеречное небо над головой, а часть стены напротив нас обрушилась, и вид за ней притягивал меня к себе. Лес простирался на многие километры к едва различимым очертаниям гор вдали.
– Странно, не правда ли? — сказал Зевандер, и я обернулась
– Видеть красоту глазами чего-то настолько разрушенного и уродливого.
Улыбнувшись, я снова повернулась к пейзажу.
– Если ты имеешь в виду себя, то тебя едва ли можно назвать уродливым.
– Ты мне льстишь.
– Пока что. все еще злюсь, так что будь осторожен.
Улыбаясь, он закинул ботинок на обрушенный край каменной стены и оперся рукой на согнутое колено.
– Справедливо. Но знай, что твой гнев никак не повлияет на то, как быстро я убью, чтобы защитить тебя.
– Он протянул руку, нежно погладив мою щеку, и краем глаза я заметила фигуру, стоящую в углу.
Нахмурившись, я схватила Зевандера и обошла его, чтобы лучше видеть.
Маленькая девочка, возможно, не старше шести лет, смотрела на нас, ее рваное белое платье и бледная кожа практически сияли в том затененном углу галереи.
– Здравствуй?
– Я шагнула к ней.
– С кем ты разговариваешь? — спросил Зевандер сзади меня.
Я заметила, что он смотрит в том же направлении, и снова повернулась к девочке.
– Ты разве не видишь, как она там стоит?
– Нет.
Вздохнув, я снова повернулась к нему.
– Тогда, возможно, мой отец был прав насчет мертвых.
– Ты их теперь видишь?
– Да. Ну, одну. Маленькую девочку.
— Полагаю, это неудивительно. — Его взгляд задержался там еще на мгновение. — Корви поклонялись богине смерти. Вполне логично, что у тебя появляются видения.
— Как у ливерийцев. Как долго умбравале разделяет наши миры?
— Веками.
– Возможно ли, что маги могли перейти на другую сторону?
Он приподнял бровь и выдохнул.
– Месяцы назад я бы сказал, что вряд ли. Но с тех пор, как я узнал о вейне здесь, полагаю, такая возможность существует.
– Интересно.
– О! О, это потрясающе.
– Алейсея подбежала по лестнице, звеня тем, что, как я догадалась, были кувшинами с едой, засунутыми в узел, который она несла.
– И подумать только, что ты хотел спать где-то на земле, отец. Абсурд!
– Давайте устроимся, — сказал Зевандер.
– Завтра нас ждет долгий путь. Я буду нести первую вахту.
– Он повернулся к выходу, в сторону Райвокса, который обнюхивал окрестности, словно ища еду. Корвугон бегал туда-сюда, почти беспорядочно, останавливаясь, чтобы копать когтями землю.
– Наверное, было хорошей идеей завести лошадей внутрь, — сказала я.
– Он кажется голодным, судя по тому, как он обнюхивает все вокруг.
– Если только он ищет чего-то другого. Похоже, он довольно увлечен этим одним местом.
– Хотелось бы, чтобы он улетел и нашел что-нибудь поесть. Если, конечно, человек, которого он съел, не был достаточно сытным.
– Мне было трудно понять, что всего несколько месяцев назад это огромное существо было меньше крысы, на которую оно охотилось с легкостью.