Эхо Ривеннора
Шрифт:
— Но в чём смысл? — лихорадочно спросила Мэй. — Они ещё живы? Мы как-то можем их вернуть?!
— О, смотрите!
Фунишар указал хвостом на девять маленьких ровных плит, висящих над бездной. Каждая выглядела как ромбическая звезда с зауженными лучами — красиво и зловеще. Но центральная плита была двойной и аспидно-чёрной.
— Павшие в шаге от смерти, — сказал позади нас низкий и мелодичный голос.
Тембр был настолько приятный, что бередил душу, сразу хотелось верить говорящему, дружить с ним. Мы обернулись и замерли:
— Здравствуй, — вымолвил я.
— Здравствуй, охотник. И вы, выжившие.
— Мы можем их спасти? — воскликнула Мэй, и указующий на Номада палец дрожал от нетерпения и чувств.
— Эти павшие принадлежат бездне. Но если они из вашей стаи, вы можете встать на звёзды и бросить вызов самой Смерти. У Смерти всегда будет одна доля, остальные поделятся на тех, кто войдёт.
— О, что это значит? О, если встанем над бездной втроём, то четверть вероятности, что победит Смерть, и три четверти, что мы? И тогда мы оживим… одного из них, о?
— Именно так, выживший. Одного павшего за раз.
— О, наконец я до чего-то первым догадался, — печально вздохнул Фунишар. — Только оно пугающее, о.
— А что за центральная чёрная звезда? — спросил я с нехорошим предчувствием.
— Жизнь за жизнь, цена вызова. Если победит Смерть, она разрушит статую и заберёт того, кто встанет в центр.
Мэй тяжело дышала.
— Это должна быть я, — выговорила она. — Вы и так уже всё сделали, вы уже рисковали, теперь моя очередь…
Но было видно, как же ей страшно.
— Семьдесят пять процентов выжить, очень немало, — убеждала себя женщина, стоя на пороге Врат Альфы. Но мы с ней были мастерами ролевых игр и бросали десятки тысяч кубиков, чтобы давно понять: двадцать пять процентов гибели — это чудовищно много.
Поэтому прежде, чем Мэй совершит глупость, я шагнул во врата.
— Яр! — вырвалось у Мелиссы. — Ты не должен мне ничего доказывать!
— Я и не доказываю, просто у меня есть одна страховка. Если кто-то и должен рисковать, то тот, у кого есть страховка.
Ведь у Номада её не было. А он поднял базуку и выстрелил в упор, чтобы нас спасти. У меня в запасе целая вторая жизнь, да, драгоценная, да, такая важная и дорогая. Но я просто не мог бросить солдата умирать.
Хотя даже так, даже с гарантией, что сейчас выживу, мне пришлось заставлять себя сделать следующий шаг. Минуты назад вещал Мелиссе, что страх заставляет нас совершать неправильные поступки, — а теперь всё внутри сопротивляется риску, даже когда риска на самом деле нет! Но страх есть, он всегда рядом. Может, его нет у Брана Безбожника, эпического героя, но я пока лишь человек. Мэй и Фунишар заметили мгновенное колебание, но не успели ничего
— Вызов Смерти брошен, — проронил Альфа. — Назови имя павшего, которого хочешь вернуть.
— Кевин. Номад-7.
— Имя названо. Есть ли другие, кто примут его в свою стаю?
Мэй и Фунишар тут же запрыгнули на звёзды справа и слева. Пауза. Альфа шагнул во врата, он двигался по пустоте бездны, будто она была твердью. Подошёл к каменной статуе Номада, оглядел и обнюхал его, кивнул и встал на четвёртую звезду. В моём сердце шевельнулась радость.
— О, четыре пятых! — воскликнул меховой. — Восемьдесят процентов, о!
Бездна содрогнулась, белые всполохи бешено замелькали, сплотились вокруг меня, словно пытаясь задушить, чернота сжималась, а белые росчерки слепили, мы не могли дышать — но внезапно всё отпустило. Раздался потусторонний грохот, статуя Номада дрогнула и раскололась.
— И сама Смерть отступила, – сказал Альфа.
Камень трескался и осколки облетали в черноту, открывая живого человека. Мастер-сержант десантной группы 5-й группировки сил специального назначения Армии США резко выдохнул и поражённо сказал:
— Well fuck me sideways… I’m alive.
Мы выскочили из бездны, Мэй повисла у Номада на шее и не хотела отпускать.
Внутри меня скрутила адская боль, я застонал и упал на колени. Откат! Наказание за искреннее доброе дело.
Вы получили штраф –1 ко всем параметрам.
Внимание, ваш Дар достиг –30. Однако система заблокировала переход на следующую ступень Пути Чистоты. Уточнение: штрафные параметры за добрые поступки не приводят к развитию Пусти Чистоты.
Спокойный и равнодушный голос системы эхом звучал в ушах, я едва его слышал.
— О, что с тобой? Ты всё-таки умираешь, о?! — завопил Фунишар.
— Нет… нет… всё в порядке.
— Как это в порядке, — Мэй взволнованно села рядом. — Тебе же больно, что с тобой?
— Уже прошло.
— Но что это было?
Врать этой назойливой правдолюбке, праведной затычке в каждой бочке, было бессмысленно.
— Ох, Мелисса. Ну хорошо. Каждый раз, когда я совершаю по-настоящему добрый поступок, тьма наказывает меня болью. И штрафом к статам, но он не важен, скоро мы выйдем с этажа и всё восстановится.
— Я всё видел и слышал, когда стоял статуей, — сказал Кевин. — Кого следующим, Саири? Я готов.
— Отставить, — выдохнул я.
— Но у тебя снова будет боль и штраф.
— А тебя две жизни? Нет? Тогда просто вставай на звезду.
Альфа обнюхал статую ящерна и снова молча присоединился к нам. Было что-то глубоко правильное в том, что враг, с которым они сражались, решал, кто из них достоин его уважения и голоса.
— Пять против одного, — прошептала Мелисса. — Восемьдесят три процента, что мы победим. Ну же!