Эхо Ривеннора

Карелин Антон Александрович

Как же жаль терять запасную жизнь, и ради кого? Я не питал к Энхилу никаких тёплых чувств и пошёл на риск только ради человечности и Фунишара. Увы, мы всё же проиграли, сработало 12,5% процентов и Смерть наконец забрала своё. Зато я не умер, сейчас метка активируется и меня превратит в эфир, сейчас, секундочку… Но ничего не происходило, я висел неподвижной статуей, пойманный в камне на пороге бездны.

Точно! У Саири же не случилось терналии после гибели, как тогда у Алекса после первой смерти на этаже. Я ещё не умер, а застыл в ожидании судьбы. И мог лишь смотреть и слушать, что делают остальные.

— Мы

не можем бросить Яра, — отрезал Номад без лишних рассуждений. — Я пойду.

Но Мелисса молча вспрыгнула на центральную звезду. Такая немного смешная в моём глазастом доспехе, он вообще ей не подходил.

— Страх убивает разум и вот это всё, — сказала она почти весело. — Мужики опять забрали себе всё геройство, а у нас равные права, так что теперь моя очередь.

Альфа заглянул мне в глаза и присоединился к остальным. И бездна завыла, не желая меня отдавать, затряслась как припадочная, но каменная корка раскололась, и я вывалился наружу.

Мэй прямо светилась от радости, она победила страх и спасла меня, уравновесила весы справедливости вселенной. Я крепко её обнял, и мы не сказали друг другу ни слова, потому что всё уже было сказано.

— Ну, братухи-сеструхи, мы выжили, победили, всех достойных воскресили, давайте валить отсюда! — воскликнула Хала.

— О, пожалуй, да, о, — согласился даже сердобольный пацифист Фунишар.

— Нет, — я покачал головой.

После того, как сам повисел внутри каменной статуи, бессильный и полностью зависимый от других, слушая их разговоры, — я уже не мог оставить там Алёнку. Какая бы она ни была, выбросить её жизнь в бездну, когда у нас так много народу, гарантированные 9 шансов из 10 и запасная жизнь — нет. И мне всё равно, что скажут по этому поводу суровые «настоящие мужики», которые считают, любое проявление человечности размазнёй. Потому что наоборот: размазня — это наплевательство на других и нежелание брать на себя ответственность за их судьбы.

Я уже добил Алёнку из сострадания, мне же её и возвращать.

Глас интеллекта спокойно сообщил, что вполне может выпасть две единицы подряд, тогда я второй раз окажусь в статуе, и ещё неизвестно, хватит ли моральных сил у остальных снова меня вытаскивать. Ибо всем страшно хотелось уже завершить этот этаж, который вымотал все нервы. Но я не стал его слушать.

Никто из охотников и жертв не сказал ни слова, все пошли за мной и встали над чёрным пространством с белыми всполохами. Альфа посмотрел на нас, прищурившись, и отдал должное тому, как коварно и смертоносно сражалась ассасинша. Бездна выла в натужной ярости, но против нашей сплочённой стаи она снова оказалась бессильна, и статуя Алёнки треснула, вернув её в мир живых.

Боль ударила меня так сильно, что я закричал, из глаз брызнули слёзы.

Вы получили штраф –2 ко всем параметрам.

Это было уже –3 к ловкости, выносливости и красоте, я почувствовал, что двигаюсь с трудом и чувствовал себя почти так же паршиво, как после боя с Альфой. Но секунду спустя увидел живую Алёнку и глубоко внутри понял, что оно того стоило. Ибо ассасинша смотрела на нас с растерянной ненавистью, униженно и мне почему-то стало очень смешно. Огромное облегчение раскатилось внутри.

— Я… Я не собираюсь оправдываться! — выплюнула блондинка, глядя отчаянно и злобно. — Все такие хорошие и гуманные, думаете, лучше

меня? Да пошли вы. Если у этой игры такие правила и она дала выбирать, я всегда буду хищником и никогда скотом!

Алёнка уставилась на меня, разрываясь от противоречий.

— И ты, такой героичный, выпей яду, понял?

Я вынул её амулет из инвентаря, ибо сейчас он всё равно к ней вернётся. И спокойно сказал:

— Передай его мне, хищница. В уплату за то, что я не дал забить тебя, как скот.

Блондинка неровно дышала, её глаза лихорадочно блестели, а остальные смотрели с интересом, ни в одном взгляде она не нашла ни проблеска поддержки. Фыркнула долгой, якобы-равнодушной усмешкой.

«Предмет редкого ранга и высшего мастерского качества +Грань сумерек+ передан вам владельцем. Хотите вступить во владение предметом? Да/нет». Я нажал «Да».

— А ты…

Алёнка развернулась к статуе Волчары и плюнула в него.

— Сдохни.

И вот против этого абсолютно никто не возражал.

Мы развернулись и отошли: большая группа, бледная от ярости Алёнка и спокойный, величественный зверь. Увидели, как бездна торжествующе взревела, статуя Волчары раскололась и истёрлась в прах, мне показалось, что я услышал его беззвучный бессильный вопль. А затем арка погасла.

Испытание завершено.

Всем выжившим возвращены их предметы, включая повреждённые.

Вы можете покинуть этаж.

Врата осветились новым порталом, он как обычно был двойным: чёрный в изнанку или на следующий этаж, прозрачный домой. Алёнка резко сорвалась с места, по пути толкнув минотавра, но тот стоял, как скала, и убийца лишь отшибла себе ладонь.

— Только попробуй оставить мне плохой отзыв, — насмешливо сказал я Алёнке вслед, прекрасно зная, что она не будет оставлять никаких отзывов. А молчаливо поставит плюс.

Один за другим охотники и жертвы прощались и уходили своей дорогой. Номад по-военному отдал мне честь, и я не знал, как правильно ответить, так что замешкался и лишь прощально махнул рукой. Фунишар весело помахал всем кончиком хвоста и послал на нас облако искрящейся пыльцы снов.

— О, хороших вам кошмаров, о! — пожелал он и применил слово силы, открыв серебряный портал на какой-то из особых этажей. Там мелькнули удивительные строения из мерцающей пыльцы, похоже, меховой направлялся прямиком во владения своей духобогини. Чтобы поспать и увидеть прожитые сны.

— Видишь, Мелисса, мы были неправы насчёт Башни Богов. Это вовсе не бессмысленно-смертельный этаж, как казалось вначале. Башня не разбрасывается героями, а оставляет тех, кто сможет пройти сложное сито.

— Да, — кивнула Мэй. — Вот только к чему ведёт этот отбор, хотелось бы знать. Яр, я не прощаюсь. До встречи на Земле!

И ушла домой.

Остались мы с Альфой: он стоял на плато гордо и спокойно, широко расставив лапы, его сверкающие глаза смотрели в мои.

— Всё равно это страшный этаж, — сказал я хозяину этого мирка. — Слишком опасный, даже если комплектовать его элитой. Как вся наша группа, ни одного слабого звена. Каждый смертоносен, каждый мог выживать до последнего. Но на этом этаже шансы выжить малы.