Эгейская компания

Блейк Ян

– Как правильно писать «Блом энд Фосс»? – спросил у Тиллера.

Мейген предпочел бы держаться как можно ближе к восточному берегу Сими, пока они не достигнут отдаленной оконечности острова, где находился порт в глубоководном заливе Яло. Но где-то была расположена орудийная батарея, хотя никто не знал, где именно, и курс следовало проложить с таким расчетом, чтобы как можно дольше оставаться вне пределов досягаемости артиллерии. В тот день Мейген уже почти распрощался со своим судном во время встречи с немецким самолетом и не хотел снова рисковать.

По имевшимся сведениям, итальянский гарнизон был небольшим, человек пятьдесят, не больше, но Джерретт предупредил, что вести себя нужно крайне осторожно, поскольку нельзя было предугадать реакцию макаронников.

Разложив карту, Мейген показал Ларсену предполагаемый курс и пояснил:

– Мы могли бы бросить якорь в заливе Маратонда или Нано, но мне бы не хотелось приближаться к берегу с севера, потому что одна из береговых батарей наверняка расположена где-то поблизости.

– На твой взгляд, где самое безопасное место? – спросил Ларсен.

– Залив Маратонда.

– А как мы доберемся до порта?

– Раздобудем вьючных осликов, – ответил Мейген, пожав плечами. – Оттуда по прямой до порта пять или шесть миль. Возможно, путь вдвое длиннее, если разыскать тропы, которые ведут от залива Панормити к порту.

– А самый быстрый путь?

– Всем надеть форму и войти в гавань Сими под британским флагом. Будем надеяться на лучшее.

– Я бы предпочел самый быстрый путь, – вставил Ларсен. – Ты как?

После некоторого колебания Мейген сказал:

– Я бы сделал так: держимся подальше от берега, пока не дойдем до входа в гавань, а потом – прямиком в порт. В этом случае наше появление будет для них неожиданностью, и они не станут стрелять, пока не разберутся, с кем имеют дело.

– Можно не сомневаться, что пальчики у них будут на спусковом крючке, – заметил Ларсен.

Каик уверенно продвигался вдоль побережья, и пока никто не заметил признаков жизни на скалах, и горная местность была лишена растительности. Изрезанная линия побережья расплывалась в жарком мареве. Они миновали залив Пети и повернули на северо-запад к небольшому островку Нимос, лежащему возле Сими. За ним стала открываться панорама залива Яло.

– Я вижу порт, сэр, – прокричал с носа Гриффитс, не отнимая от глаз окуляров бинокля.

– Мы ляжем в дрейф минут на десять, а потом двинемся в гавань, – сказал Мейген и добавил:

– Поднять британский флаг!

Мейген забросил в рубку кепку и надвинул на глаза форменную фуражку. На смену бесформенным брюкам пришли форменные шорты, рыбацкий жилет сменила форменная белая рубашка с золотым шитьем лейтенанта на погонах. Оба офицера также пристегнули кобуры пистолетов. В подобной ситуации ручное огнестрельное оружие вряд ли бы пригодилось, но пистолеты символизировали власть.

Через десять минут Мейген направил каик к берегу, сбавил ход и затем перевел в нейтральное положение, так что ЛС8 медленно катился по спокойной воде.

– Корабли есть? – спросил Мейген у Гриффитса.

– Нет, ничего не вижу,

сэр.

– Продолжайте наблюдать.

– Слушаюсь, сэр.

Они оставили позади мыс у входа в залив и вскоре могли видеть невооруженным глазом здания у причала. По крутым склонам холмов к воде сбегали ряды разноцветных домов, а над всей округой царил старый замок. Над ним лениво хлопало на легком ветру огромное полотнище флага, национальную принадлежность которого невозможно было установить.

Все навострили глаза и уши в надежде уловить признаки тревоги на суше, но тишину нарушало только журчание воды под килем каика.

– Мне кажется, джентльмены, что мы справились, – сказал Мейген. – Они раскроют нам объятия.

При этих словах далеко за кормой раздался громкий всплеск и послышался гром орудийного выстрела.

Мейген громко выругался.

Второй снаряд пролетел достаточно близко, чтобы они услышали его резкий свист над головами.

– Откуда стреляют, Гриффитс? – спросил Мейген.

– Вон оттуда, сэр, – указал пальцем матрос.

Действительно, в указанном месте они увидели вспышку третьего выстрела.

– Стреляют на редкость плохо, – холодно заметил Ларсен.

– Может быть, они боятся попасть в нас? – предположил Мейген. – Возможно, они открыли предупредительный огонь и хотят заставить нас остановиться?

– Тогда почему все снаряды падают за кормой? – ехидно поинтересовался Ларсен.

– Все бы ничего, – заметил Мейген, – но они расходуют боеприпасы, которые нам еще могут пригодиться. Я предлагаю остановиться и подождать дальнейшего развития событий.

Каик лег в дрейф, слегка покачиваясь на спокойной воде. Ветра практически не было, и Мейген спустил флаг и прикрепил его к борту с той стороны, где его могли бы рассмотреть артиллеристы на берегу. Орудие смолкло. На борту стали ждать, что теперь предпримут итальянцы.

Они не заставили себя долго ждать. От причала отошел катер и направился к каику, сторожко обошел его вокруг и остановился на расстоянии в триста ярдов. Матрос в носовой части судорожно схватился за ручки пулемета, нацеленного на каик. С кормы катера свисал неимоверно большой итальянский флаг с изображением королевского дома Италии по центру.

Однако всеобщее внимание привлек человек, восседавший в середине катера. С головы до ног он был одет во все белое. С плеча ниспадало пышное золотое шитье, а от солнца его защищал огромный зонт нежных тонов.

– Вот это да! – вырвалось у Барнсуорта. – Кинг Конг собственной персоной.

Офицер, одетый скромнее, встал и прокричал в мегафон:

– По-английски говорите?

– Мы и есть англичане, – крикнул в ответ Мейген.

Указав на британский флаг, пояснил:

– Королевский военно-морской флот. Отряд особого назначения.

– Чего хотите?

– Мы прибыли для переговоров с вашим комендантом. Мы пришли сюда как союзники.

Офицеры на катере посовещались, после чего обладатель мегафона крикнул: