Эгейская компания
Шрифт:
– Пожалуйста. Следуйте за мной.
Пассажиры катера, видимо, не до конца поверили заверениям Мейгена, и матросу с пулеметом было велено переместиться с носа на корму, где ко всеобщему удовольствию его время от времени накрывало с головой полотнище флага.
– Сэр, может, мне лучше подготовить орудие к бою? – спросил Гриффитс. – Я могу его зарядить, но пока прикрою парусом.
Мейген согласно кивнул и сказал:
– И лучше на всякий случай подготовить ручной пулемет, чтобы был под рукой.
Ларсен также вытащил из трюма карабин, засунул его
– Если будешь держать тем же курсом, я могу снять пулеметчика, – тихо предложил он Мейгену. – Затем могу продырявить элегантного господина под зонтом.
– Очень хорошо. Если это западня, мы сможем развернуться и смыться. Местные артиллеристы не способны попасть в крейсер со ста ярдов.
– Э, нет, Эндрю, – утихомирил его Ларсен. – Никуда мы бежать не станем. Посмотри-ка на это.
Перед их глазами встала низко сидевшая в воде серая посудина, которую до того момента скрывал каменный пирс внутренней гавани. Корабль развернулся в их сторону и послышался гул мощной машины, набиравшей обороты.
– Красотка! – восхищенно присвистнул Ларсен. – Вот это корабль! Что это за штука?
– Противолодочный корабль, гроза подлодок, – пояснил Мейген, которого включили в состав этой группы, потому что он немного знал итальянский. – Уменьшенный вариант нашего корабля с теми же задачами.
– Мы захватили один такой корабль в начале лета, – сказал Брайсон. – Он оборудован тремя двигателями фирмы «Изотта-Фраскини» и может лететь, как молния, но в штормовую погоду он ни на что не годен.
Они молча наблюдали за приближающимся кораблем. Он очень низко сидел в воде и казался слишком узким при его длине, но создавалось впечатление скорости, большой скорости. С носа по обоим бортам торчали торпедные аппараты, а над ними возвышался крупнокалиберный пулемет. Возле него стояли два матроса.
– Да, мальчики, – не выдержал Ларсен, глядя на пенистые буруны, вздувшиеся у носа корабля, – я так понимаю, что сорок узлов – не предел для этой посудины.
– Если уж быть точным, ближе к пятидесяти, – поправил его Мейген. – Во всяком случае, это его проектная скорость.
Корабль обошел каик с кормы. Мейген облегченно вздохнул, когда увидел, что орудийный расчет у спаренной 20-мм «бреды» к корме от мостика держал орудие нацеленным на носовую часть. Но если это была ловушка, она уже захлопнулась.
Продемонстрировав свою скорость, корабль развернулся и подошел бортом к шхуне. Неожиданно затих гул машин, и длинное серое туловище застыло в воде. На открытом мостике сидел на стуле офицер. На его голове красовалась не фуражка, а кожаный шлем, которыми обычно пользовались автогонщики.
Он встал со стула, снял шлем и сошел на палубу. Прислонившись к поручням своего элегантного корабля, спросил:
– Британский флот?
– Абсолютно верно, – крикнул в ответ Мейген.
– Как называется ваше судно?
– ЛС8 из флотилии шхун Леванта. Судно отряда особого назначения. Приветствую вас.
– Привет и вам, капитан, – ответил офицер
– Благодарю вас, – ответил Мейген и отдал честь.
– Когда станете на якорь в порту, приходите в гости. Я хочу вас лично приветствовать.
С этими словами командир корабля показал, как подносит к губам бокал.
– Благодарю вас, – прочувственно ответил Мейген.
– Розовый джин, если не возражаете?
– Это будет замечательно.
– Тогда до встречи.
Офицер снова отдал честь, вернулся на мостик и снова сел на стул, а корабль тотчас же рванул вперед.
– По-моему, он настроен вполне дружелюбно, – сказал Мейген. – Хотелось бы только знать, откуда у него сведения о розовом джине.
Ларсен что-то буркнул под нос. Джерретт объяснил ему, что ситуация сложилась крайне сложная и ничего нельзя принимать на веру, и поэтому он воспринимал происходящее скептически. Проще говоря, по словам Джерретта, итальянские фашисты по-прежнему поддерживали немцев, а с другой стороны, итальянцы, не питавшие симпатии к фашистам, немцев не поддерживали. Они ненавидели как немцев, так и сторонников Муссолини с их начищенными сапогами, но боялись и тех, и других. Большинство греков ненавидели всех итальянцев и всех немцев и никого не боялись, но оружия у них не было. Кроме того, приходилось брать в расчет и существование греков-фашистов, коллаборационистов. Какие группировки преобладали на каких островах и какими они располагали силами, оставалось тайной, равно как и отношение различных группировок к союзникам. По образному выражению Джерретта, все это напоминало осиное гнездо.
Судя по первым впечатлениям от Сими, с ним нельзя было не согласиться.
Когда они вошли во внутреннюю гавань, в конце волнореза их уже поджидала толпа местных жителей.
– Здравствуйте! – прокричал им по-гречески Ларсен, исчерпав тем самым до конца свой словарный запас.
– Здравствуйте! Здравствуйте! Англичане! – неистово заорали в толпе в ответ.
Изможденные люди в лохмотьях приветственно махали руками и выражали неописуемый восторг при виде англичан. Они побежали навстречу шхуне вдоль по волнорезу, игнорируя итальянский корабль, который намеревался пришвартоваться у пирса. Толпа возбужденных и радостных греков все прибывала, и команда шхуны увидела, что людьми заполняется вся набережная у крохотного порта.
– Разряди орудие, Гриффитс, – приказал Мейген. – И присмотри за тем, чтобы оно было надежно укрыто.
– Слушаюсь, сэр.
– Все оружие сложить в трюме, – продолжал распоряжаться капитан. – Если это западня, мы с этим сейчас ничего не можем поделать. Я не намерен ставить под угрозу жизнь мирных жителей, если нам придется удирать и вести бой на ходу.
Они наблюдали за тем, как катер пришвартовался к пирсу и элегантный офицер в белом покинул свое убежище под зонтом и вышел на набережную. Он брезгливо сбил пальцами пылинки с плеч и одернул на себе плотно облегавший фигуру мундир.