Ее наемник
Шрифт:
Острая боль прошила грудь.
«Почему он выбрал её?»
«Она красива. Молодая. Коннор любит американок».
Я думал о цене красоты. В Америке за неё платят тысячи. В большинстве же стран она — проклятие, которое нужно скрывать. В день, когда Саманту похитили и её фото отправили Коннору, её красота стала смертным приговором.
Лукас объехал огромный камень на дороге.
«Ты понимаешь, насколько важно, что Коннор согласился встретиться?»
«Он не “хочет встретиться”, — ответил я. — Он хочет работать со мной. У меня есть связи и в Ирландии, и
«И у тебя бездонный счёт».
Всегда всё сводилось к деньгам.
Мы замедлились на крутом повороте, наполовину перекрытом упавшим деревом. Я сверился с GPS.
«Остановись».
«Сейчас? Здесь?»
«Да».
Он свернул с дороги, остановив джип за широким кустом папоротника, чьи огромные листья практически накрыли нас.
Я снова взглянул на часы.
Мы сидели в тишине.
Минута. Десять. Двадцать.
Потом…
«Господи Иисусе».
Из кустов вышел человек — полностью в военной форме, с ножом K-Bar в зубах, двумя пистолетами в руках, рюкзаком за спиной и лицом, покрытым камуфляжной краской.
Я улыбнулся и открыл дверь.
13
РОМАН
Морской пехотинец, здоровяк под шесть футов три, замер на месте, едва я выбрался из джипа. Он бросил взгляд на мой костюм — безупречно выглаженный, абсурдно неуместный среди этой влажной зелёной бездны, — на блестящие туфли, в которых любой нормальный человек утонул бы в ближайшей луже, и с тяжёлым южным акцентом процедил:
— Ох, да пошёл ты.
Мы обменялись крепким рукопожатием — таким, что в нём ощущалась вся история — смерть, грязь, прошлое, которое не забывается.
— Медведь, да ты выглядишь хуже лесного пожара.
— А ты, похоже, вывалился из какой-то убогой ремейк-версии «Полиции Майами». Что это за позор? — Он щёлкнул пальцем по моему воротнику. — Хорхе Армани?
— Джорджио, ты, чертов деревенский гориллоид.
— Это говорит парень, выросший на дублинских свалках, — фыркнул он, но взгляд его уже скользил к Лукасу, сидящему за рулём и пытавшемуся сообразить, что за цирк он наблюдает. — Я думал, мы работаем вдвоём.
— Это Лукас Руис, разведка CNI, — сказал я.
— Мексиканская разведка?
— Да.
— Он под прикрытием?
— Десятый год.
Медведь коротко кивнул: чужих в нашу работу не берут, если только ты не готов умереть рядом с ними. Он верил мне — так же, как когда-то я верил ему — своей кровью.
Джош «Медведь» Эллис был не просто тем парнем, которого хочешь увидеть у себя за плечом в барной драке. Он был тем, кто прикроет тебя в горах, в пустыне, под огнём — до последнего патрона. Южный парень из семьи с особняком в Техасе, он отказался от наследства и спокойной жизни ради морской пехоты после 11 сентября. Сорок один год, но внутри — сталь. И друг, который приходит, когда больше некому.
— Рад видеть тебя, брат, — сказал я. Наши взгляды на секунду встретились:
— С удовольствием, блядь.
Он обошёл джип, рухнул на заднее сиденье — путешествие через джунгли выжало из него все силы, и он был похож на человека, вернувшегося из ада пешком. В сообщении я отправил ему лишь сухие координаты, дату и пару фраз о цели. Этого было достаточно.
Он всегда приходил.
Я тоже сел сзади и представил его Лукасу.
— Что это у тебя на лице? — спросил я, заметив серо-коричневые разводы.
— Грязь и оленьи какашки.
Я поморщился так, как будто он вытащил их мне под нос.
— Ты в этом валялся?
— Натёр кожу, когда DEET закончился милях в десяти. Я таких комаров никогда не видел. Они будто сожрать меня хотели.
— У меня в рюкзаке есть ещё пара баллончиков и сетка, — сказал Лукас.
— Дай всё, — Медведь потянулся за водой, сделал несколько больших глотков и вытер подбородок. — Ну что, каков план?
Я протянул ему рюкзак.
— Высадим тебя в миле к югу. Дальше сам: три с половиной километра на северо-запад. Там каменный уступ с частичным видом на домик. Устроишься и ждёшь моего сигнала.
— Запустить дрон?
— Нет, — сказал Лукас, глядя вперёд. — Они насторооже. Услышат — и конец.
— Нервничают? Почему?
Медведь раскрывал рюкзак, пробегая взглядом по его содержимому: недельные пайки, таблетки для очистки воды, спальник, смена одежды, SAT-коммуникатор, аптечка, боеприпасы, средство для разведения огня, фонари, баллончики с репеллентом, бутылка Jack Daniel’s и коробка презервативов — наша старая шутка, которую никому не объяснить.
Он открыл боковой карман, нашёл гранату и посмотрел на меня с широкой ухмылкой:
— Бульдозер?
— А ты ждал чего-то меньшего?
— Не от тебя, брат. — Он бережно вложил гранату обратно. — Так от чего они там ссутся?
— Во-первых, Ардри, — Лукас кивнул на меня в зеркале.
Медведь изобразил удивление:
— Ардри?
— «Высший король» по-гэльски, — сказал я, криво усмехнувшись. Прозвище, заработанное в самых тёмных углах торговли людьми.
— Ты прославился, значит?
— Поставщики боятся его так же, как восхищаются, — подтвердил Лукас. — У него деньги. Большие деньги. И он всегда носит костюм.
— Твоя мать гордилась бы, — пробормотал Медведь.
Лукас продолжил:
— Но больше, чем Ардри, их пугает лидер сети — Коннор Кассан.
Я кивнул.
— У охранников это шанс. Если они произведут впечатление, возможно, попадут в его круг.
Медведь хмыкнул:
— А я бы вот с удовольствием въебал ему по носу.
— Тем не менее, — сказал я, — у нас шесть дней, пока туристку не отправят за океан.
— Почему не купить её прямо сейчас? Ты же близок к этому Коннору, да? Он может просто… продать?