Eden
Шрифт:
— Ну, надо же! Твои плохие манеры никогда не перестанут удивлять меня, — он хмыкает, криво улыбаясь. — Я знал, что магглы ленивы, но не думал, что они даже не удосуживаются раздеться перед тем, как лечь спать, — он вытаскивает маленькие карманные часы. — Девять часов вечера.
— Откуда мне знать, который час? — Надувшись, бормочу я. — Мне ведь никто не докладывает, и здесь нет часов.
Люциус направляет на меня волшебную палочку, и слабая волна боли пробегает по телу. Я задерживаю дыхание, но уже в следующий миг она отступает.
Он
— После вас.
Я прищуриваюсь и хмуро смотрю на него, медленно направляясь к двери. Он наблюдает за мной с усмешкой на лице.
Как только я переступаю порог ванной комнаты, дверь захлопывается. Обернувшись, я вижу, что Люциус преграждает мне выход.
С трудом сглатываю. Его ухмылка становится шире.
Направив палочку на краны ванной, он включает воду.
Я смотрю на него, как кролик на удава, и его ухмылка превращается в хищный оскал, когда он замечает страх в моих глазах.
— Что вы делаете? — Спрашиваю я, проклиная себя за надломленный голос.
Он заклинанием выключает воду. С волнением отмечаю, как быстро ванна наполнилась водой.
— Тебе нужно помыться.
Вдох. Выдох. Сохраняй спокойствие.
— Хорошо, — стараюсь держать голос ровным, — я выйду, как только закончу…
— Не смеши меня, — обрывает он. — Я должен убедиться, что ты все сделаешь надлежащим образом. Ты обязана сегодня выглядеть безукоризненно. К сожалению, я видел, что магглы подразумевают под словом «чистый».
Обнимаю себя руками и закрываю глаза, чувствуя, как слезы подступают к глазам, и пытаясь сдержать их.
Меня уже даже не волнует, зачем он приказывает мне вымыться. Знаю, он жаждет, чтобы я задала ему этот вопрос, но, если честно, мне по барабану.
Я не собираюсь мыться в его присутствии. Не буду! После вчерашнего у меня в голове не укладывается, как у него хватает наглости просить меня об этом?
Он уже видел тебя голой…
Но… это было давно! И у меня не было выбора. Тем более, сейчас все по-другому. Он и я… наши отношения изменились настолько, что я даже не знаю, на что они стали походить, и когда все это началось…
Отношения Это слово какое-то… неподходящее. Оно неприменимо к нам и к тому, что между нами.
Я уже совсем не помню, какой была моя жизнь до похищения. И я уже не помню, когда он успел стать неотъемлемой частью моей жизни. Он стал центром моего существования, и мысль об этом невыносима.
Люциус окидывает меня высокомерным взглядом.
— Хватит тянуть резину, — бросает он. — Ты ведь не можешь всерьез бояться моих намерений? Пора бы уже понять, что я не заинтересован в этом, — беспощадная ухмылка. — Жаль разочаровывать тебя, но так оно и есть.
Замолчите! Я срываюсь. Я ненавижу его. Я так ненавижу его! Зачем он так? Ведь еще прошлой ночью я думала, что он может… я не знаю.
Думала,
Он скалится, и меня прошибает холодный пот.
— Ну же, не глупи, — лениво тянет он. — И перестать впустую тратить мое время. Раздевайся.
— Нет, — мой голос дрожит. — Пока вы не уйдете.
Он невесело усмехается и поднимает палочку.
— Империо!
Это прекрасно. Я сделаю все, чтобы остаться здесь навечно, вы же знаете…
— Снимай рубашку.
Как скажете. Я сделаю это ради вас. Вы можете просить о чем угодно.
Расстегиваю пуговички: одна, вторая, третья…
Но… нет. Что-то здесь не так. Это неправильно!
— Сними рубашку.
Делаю, как он говорит, как он хочет. Всё ради него, потому что только он может унять мою боль…
— Брось ее на пол.
С улыбкой на губах выпускаю ткань из рук. Так тепло, так спокойно…
Холодно.
Нет, мне тепло. Я купаюсь в тепле. Оно везде, окутывает меня, убаюкивая в своих объятьях. Да кому вообще нужна одежда? Ничто больше не имеет значения, кроме ощущения безграничного счастья и его вкрадчивого низкого шепота…
Поворачиваюсь. Он может смотреть… на всё…
— Не задавай вопросов.
Как скажете.
— Залезай в ванну.
Сажусь на борт ванны и опускаю ноги в воду, постепенно погружаясь глубже. Тепло. Пожалуйста, прошу, не оставляйте меня, не останавливайтесь…
Ощущение тепла и счастья покидают меня.
Слишком поздно приходит осознание, что отныне я чувствую лишь тепло воды, сомкнувшейся у моей талии.
Вскидываю руки, прикрывая выставленную напоказ грудь, и благодарю Бога, что вода скрывает нижнюю часть моего тела. Едва удерживаю навернувшиеся слезы.
Со скучающим выражением лица он смотрит на меня так, как будто пытается проникнуть сквозь щит, что я воздвигла вокруг себя и вытащить наружу всю боль и унижение, скрывающиеся внутри.
Лицо заливает краска, потому что — о, Боже! — я голая, а он стоит и смотрит на меня!
И я не могу укрыться от его взгляда.
Это невыносимо!
Он ухмыляется.
— Ну, это ведь было не сложно?
Чертов…
Наконец, я нахожусь, что ответить…
— Скотина! — Шепчу я. — Как вы посмели заставить меня..? И это после того, что случилось вчера!
Поднадоевшая ухмылка вмиг слетает с его лица.
— Ты же сказала, что ничего не было.
— А ничего и не было, — быстро говорю я. — Ничего серьезного…
— Тогда прекрати жаловаться! — Он в раздражении возводит глаза к потолку.
— Перестать жаловаться? — С недоверием переспрашиваю его, сильнее обхватывая себя руками. Вот козел! — Да я от страха всю ночь глаз не сомкнула! Он домогался меня, а вы просто говорите, что я должна прекратить жаловаться?!
Его лицо потемнело от гнева, и когда он заговорил, то сделал вид, что не слышал моей тирады.