Eden
Шрифт:
— О, дорогая, — он все еще ухмыляется, — ты, кажется, не поняла меня. Ты ведь прекрасно знаешь, как я не люблю, когда ты перечишь мне.
Подавляю слезы и опускаю глаза, с удвоенным усердием продолжая скрести пол.
— Но я все же отвечу на твой вопрос, — с нотками злобы в голосе говорит он. — Не вижу в этом ничего такого.
Уходите. Оставьте меня одну, пока я не сказала того, о чем потом пожалею.
— План был таков: уничтожить всех магглорожденных, едва закончится война, — он смакует каждое
— Идиотизм! — Я смотрю на него, проклиная себя за несдержанность. — Бред сивой кобылы!
И снова руку пересекает порез.
Закусив губу, яростно тру пол и пытаюсь игнорировать все, что он говорит.
Господи, позволь мне увидеть, как Люциус Малфой страдает. Как его кости дробятся в щепки, кровь льется рекой, а он сам корчится в агонии и кричит. Я хочу видеть его полностью раздавленным, лежащим у моих ног.
Сворачиваюсь клубочком на кровати, дрожа от холода, и плотнее укутываюсь в огромных размеров мужскую рубашку, что служит мне покрывалом.
Здесь чертовски холодно.
Дома моя кровать стояла около батареи отопления, и я никогда не мерзла.
Не могу заснуть.
Если бы я была дома, то могла бы зажечь ночник и что-нибудь почитать. Ну, или покрепче обнять своего плюшевого медвежонка.
Слезы жгут глаза, и я кусаю губы. Дом. Я больше никогда его не увижу…
Глубоко вздыхаю и закрываю руками глаза, пытаясь прогнать непрошенные слезы, а потом переворачиваюсь на спину, устремляя взгляд в потолок, которого все равно не вижу, потому что в комнате темно.
Это Люциус во всем виноват. Из-за него я вряд ли когда-нибудь смогу нормально спать. Ночью мне ничего не остается кроме как думать, и я пытаюсь разгадать его, понять причины его поступков.
Сегодня ему, в конце концов, наскучило насмехаться надо мной. Почему? Может, потому что я не обращала на него внимания?
А что, если я буду игнорировать его всегда? Возможно, он перестанет получать удовольствие, пытая меня. Ведь, когда я проигнорировала его сегодня, он даже не разговаривал со мной, возвращая меня в мою комнату.
И почему он так… странно смотрел на меня?
Я чувствовала его взгляд, пока отмывала пол, но вот выражение его лица… когда я мельком бросила на него взгляд, я увидела то, чего совсем не ожидала увидеть.
Такой странный, пугающий вид. Он словно изучал меня, пытался решить для себя что-то, что связано со мной, и что он никак не может понять до конца.
Ох, не знаю. Порой я бы все отдала лишь бы знать, о чем он думает.
Скрип.
У меня перехватывает дыхание, будто меня ударили
Знакомый звук — протяжный скрип открывающейся двери.
А теперь она закрывается.
Щелк.
На замок.
Приподнимаюсь на локтях, вглядываясь в темноту, и в ужасе судорожно сжимаю ткань покрывала.
— Кто здесь? — От страха едва могу говорить.
Нет ответа.
Дыхание. Тяжелое… слишком тяжелое…
Я ничего не могу разглядеть!
— Я спрашиваю, кто здесь? — Голос срывается, и мой вопрос повисает в темноте.
Тишина в ответ.
Тихие осторожные шаги.
Это… он?
Нет, не может быть! Какого черта ему делать в моей комнате ночью?
А, на что похоже то, что он делает?
Но… он сказал, что не станет! Сказал, что никогда бы…
Только не говори, что такое в принципе невозможно.
Так, это всего лишь мой личный страх перед ним еще с тех пор, как он объявился в моей спальне в доме родителей…
Но… я не могу… о, Боже, пожалуйста, я… я…
Шаги останавливаются в полуметре от моей кровати, и дыхание становится напряженнее, прерывистее.
Боюсь вздохнуть. Только сжимаюсь от ужаса, лежа на кровати.
— Люмос!
Мое сердце уходит в пятки.
Это не его голос.
Слабый огонек освещает комнату и незваного гостя.
Долохов стоит у моей кровати, плотоядно глядя на меня в тусклом свете.
О, Боже.
— Добрый вечер, дорогуша, — его губы искривляются в злобной гримасе.
В мгновение ока выпутываюсь из-под покрывала и скатываюсь с кровати.
— Что такое? — Обнимаю себя за плечи в защитном жесте. — Что вам нужно?
Зачем я спросила, зачем?
Он облизывает нижнюю губу. Его слюна блестит в свете палочки.
— Кажется, я уже ясно дал это понять.
Внутри все сжимается и переворачивается, когда он делает шаг в мою сторону, сокращая расстояние между нами, подходя ближе и оттесняя меня к стене, пока я не натыкаюсь спиной на холодный камень. От страха я забываю дышать. Его дыхание учащается, когда он опирается рукой на стену в нескольких сантиметрах от моей головы.
Огонек от палочки освещает его расширившиеся зрачки. Он проходится по мне взглядом с головы до ног.
Я бросаюсь в сторону, но он хватает меня за талию, прижимая обратно к стене.
От него несет алкоголем.
— Отпустите меня! — Сквозь зубы шепчу я, но он лишь тихо посмеивается, еще крепче стискивая меня в руках.
— О, перестань, — чувствую щекой его горячее дыхание, и меня начинает мутить. — Я уже видел тебя голой. Остальное происходит само собой. Почему бы тебе не согласиться со мной?
Он грубо хватает меня за подбородок и поворачивает мою голову в сторону. Что-то горячее и влажное ползет по моей щеке…