Eden
Шрифт:
Он облизывает мое лицо!
Кажется, я сейчас свихнусь.
— Ммм, — он отстраняется, причмокивая губами, а я задыхаюсь от отвращения. — Ты восхитительна. Такая молодая, свежая и, несомненно, грязная. Я почти чувствую вкус твоей грязной крови через бархатистую, нежную кожу.
— Отвали! — Я в ярости пытаюсь ударить его, но он бьет меня по лицу. Не так сильно, как Люциус, но тоже неслабо.
— Только тронь меня… — начинаю я, но внезапно понимаю, что не знаю, что сказать дальше.
— Да? — Зловеще спрашивает он. — Что ты сделаешь?
Нет. Я же помню. Он должен опять…
… Она — грязнокровка. Помни об этом…
Только одно может напугать его.
Делаю глубокий вдох.
— Только тронь меня, — повторяю я. — Я скажу Л-люциусу…
Он громко смеется.
— Ты, правда, думаешь, что его это волнует?
Судорожно вздыхаю.
— Однажды он уже остановил вас, — я в полном отчаянии. — И он сделает это снова!
— Уверена? — Насмешливо спрашивает он, и его рука ложится на мою грудь, сильно сжимая ее через тонкую сорочку. Я вздрагиваю. — И зачем бы ему это делать, а?
Он действительно хочет, чтобы я ответила?
Его рука мнет мою грудь, и я пытаюсь вырваться, но он направляет на меня волшебную палочку, и в следующий же миг невидимая сила крепко прижимает меня к стене, удерживая в таком положении. Все, что я могу, — это лишь вертеть головой в стороны. Стискиваю зубы, чтобы не расплакаться.
— Может быть, он просто не хочет, чтобы кто-то другой касался его маггловской шлюшки? — Бросает он, его пальцы сильнее впиваются в мою грудь. — О, да, я понял, что между вами что-то есть. Но не волнуйся, Темному Лорду не обязательно знать об этом. Если ты будешь хорошей девочкой…
Что за хрень он несет?
— Хорошей девочкой? — Я задыхаюсь от негодования, пытаясь вырваться из невидимых пут, что удерживают меня у стены. Но тщетно. Я не могу даже пошевелиться. — Да я лучше проглочу гной бубонтюбера!
— Где твои манеры, грязнокровка? — Он грубо сжимает мою грудь. — Уверен, что с Люциусом ты так не разговариваешь. Наоборот, ты позволяешь ему делать все, что ему заблагорассудится.
— Я не понимаю, о чем вы говорите… — мои слова обрываются сильным ударом по щеке.
— Ты прекрасно знаешь, о чем я, сучка! — Шипит он.
Его рука перестает терзать мою грудь, опуская ниже, касаясь живота, и я изо всех сил борюсь с заклинанием, из-за которого не могу пошевелить и пальцем. Инстинктивно я свожу колени вместе, от страха все внутри сжимается.
— ОТСТАНЬТЕ ОТ МЕНЯ! — Я плюю ему в лицо, и он выходит из себя. Схватив меня за плечи, он яростно ударяет меня спиной о стену. Я кричу, больно ударившись головой, и чувствую, как боль накатывает на меня волнами.
— Маленькая нахалка, — выдыхает он. — С готовностью раздвигаешь
Его слова — будто удар поддых. Я не могу вздохнуть.
Но я нахожу силы закричать. Я кричу.
Он закрывает мне рот рукой.
— Заткнись и делай то, что я говорю. Иначе, клянусь, тебе не поздоровится…
— Какого черта ты здесь делаешь?
Я вздыхаю с облегчением.
Я даже не слышала, как открылась дверь!
Долохов оборачивается.
Темная фигура стремительно приближается к нам и отшвыривает от меня Долохова.
Слава Богу, слава Богу!
Долохов падает на пол, палочка выскальзывает из его рук, на мгновение освещая лицо Люциуса. Выражение его лица приводит меня в ужас. Я и раньше видела его в гневе, несчетное количество раз, но сейчас… он смотрит на Долохова с абсолютной, чистейшей ненавистью. И будь я на месте Антонина, я бы уже умерла от страха.
Заклинание, державшее меня у стены, исчезает.
Срываюсь с места и бегу. Выбегаю в коридор, слыша за спиной яростные крики.
Но они кричат не на меня. Они орут друг на друга.
Мне плевать. Плевать, плевать, плевать на всё!
Я бегу. Ноги передвигаются по инерции. В коридорах темно, и лишь изредка факелы освещают мне путь. Потеряв счет коридорам, я понятия не имею, куда бегу.
Слезы катятся по щекам, прохладный воздух обжигает лицо и мои босые ноги. Ступнями ощущаю леденящий холод каменного пола.
Мне противно. Я чувствую его запах на себе. И я знаю, он вернется, чтобы закончить то, что начал. Я уверена! Как я могу убежать от него?
И это еще не самое страшное. Хуже всего…
Опираюсь на стену, чтобы не упасть, и с силой ударяю себя по колену. Теперь я уже не сдерживаю слез.
…он просто не хочет, чтобы кто-то другой касался его маггловской шлюшки…
Громко всхлипываю, сползая по стене на пол.
Как я могла быть так уверена, что мне ничего не угрожает? Я знала, чего хотел Долохов, он никогда не скрывал своих намерений.
А Люциус? Что насчет него?
Я думала, что в этом плане я в полной безопасности. Но в последние несколько дней все изменилось.
Шаги. Быстрые, приближающиеся шаги.
Не прекращая думать, я вскакиваю и срываюсь с места, двигаясь настолько быстро, на сколько хватает сил. Оставляя позади пролеты и коридоры, я уже не думаю, куда бегу, и меня мало волнует, где я.
Темные и освещенные коридоры мелькают перед глазами: я то блуждаю в темноте, то вновь могу видеть, куда бежать. Но меня это не пугает, и я не останавливаюсь. Он не найдет меня. Я не позволю!
Шаги позади меня стихли, но я даже не сбавляю темп.