Двери весны
Шрифт:
"Узнаю родные места! Этот, с будкой, двор мой, а с собаками - соседний. Вы что, в наших краях живете? Тесен мир! Кстати, последняя ваша песня очень впечатлила". Я отослал комментарий и пошел полежать на диване. Мне показалось, что на подоконнике сидит, рассматривая меня круглым глазом, ворон. Я махнул рукой - "кыш" - и птица взмыла куда-то ввысь, может быть, на верхушку американского клена.
Я упал на диван и натянул зеленый плед. Уткнулся в подушку из ИКЕА без наволочки. Постарался забыться.
Нина
Луна
Девушка предложила мне сигарету - тонкий "Кисс" или "Гламур" - дешевое дамское курево.
– Накопила на них, - подмигнула она мне.
– Ты мне днем дала денежку, а я и кошечкам отложила, и вот на сигареты.
– Я днем вас не встречала, - сказала я. Потом перевела взгляд на камуфляжные штаны.
– Разве что бабушку вашу... У вас это семейная форма одежды?
Хлопая крыльями, на плечо девушки взмыл ворон, я отшатнулась, ойкнула.
– Ручной?
– изобразила вежливость, когда опомнилась.
– Совершенно дикий, - мотнула головой девчонка.
– Меня зовут Рябина.
– Нина, - ответила я.
– Нина, мы...
– начал Женя.
– Вообще говорить нельзя. Но ты проводник. Значит - не то что одна из нас, а даже больше, чем одна из нас. Ты умеешь открывать двери, видеть тропы в другие места. Это я уже тебе говорил. Мы не люди. Мы - соседи. Мы живем в дворах.
– Духи? Духи дворов?
– я обвела взглядом компанию.
– Не совсем. Мы не духи, то есть мы не бездомные, у нас есть тело, видишь, мы - едим, пьем...
– Курим, - подала голос Рябина.
Женя укоризненно на нее посмотрел.
– Ну дай мне объяснить, а? Мы и есть Дворы. И при этом мы - умеем, например, быть невидимыми или менять облик. Как Рябина - когда она как старушка.
– А какая она на самом деле? Старушка или как сейчас? Хотя... я и сама вижу, - в облике бомжовой девчонки проглянул иной - зеленоглазая девушка с пестрыми волосами, в рябиновом венке.
– А ты, Женя? Подросток с зелеными глазами? А вы...
– я посмотрела на серого невзрачного мужичонку. Мне показалось, что это парень с длинными белыми волосами, забранными в хвост, в волчьей куртке мехом наружу. "Волк-оборотень", - подумала я, вспомнив читанные мной книжки фэнтези.
– Тут тоже все ясно, - перевела глаза на Репья, и увидела юношу с копной серых волос - и правда как ключки репья.- И тут ясно. Пионер попал в сказку. В смысле пионерка. В смысле я.
Рябина протянула мне зажженную зажигалку.
– А где же вы живете зимой? В подвале?
– спросила я, прикуривая.
– Кто как, - неопределенно
– Кто где. Но, в общем, перезиму... перезимо-вы-ва-ем.
– Такие дела, - добавила Рябина.
– В прошлом году драка была в нашем дворе, - подал голос Репей.
– Это я вот... моя вина. Серое прорвалось...
– Че ты, Репей, - сочувственно сказала Рябина.
– Я хоть и ворчу иногда, что у тебя бардак будто бы во дворе, а ведь нет же - ты такой здоровый двор один держишь, на квартал вытянулся. И хорошо тут у тебя, не зря я к тебе в гости хожу всегда. Одна драка в год - это ты хорошо держишься. Правда.
– Да у нас в Центре их вообще быть не должно. Это же Центр, не Коробки, - продолжал самобичеваться Репей.
– Вы, может, потом, как-то вот без меня про эти... производственные проблемы?
– вздохнула я.
– Чувствую себя чужой на празднике жизни. Нет, серьезно. Примем за аксиому, что я не тронулась умом и что это не розыгрыш. Дальше, все-таки, - что?
– Так вот. Дина...
– начал рассказ Женя.
Сергей. "О собеседник подневольный мой...". Попытка вернуть билет
Пока я спал, на почту мне нападали какие-то сообщения - и одно из них было от девушки из сообщества. Мол, живу я не в этих краях, но регулярно хожу на учебу через ваш дворик. Вернее, через соседний вам дворик. И рада, что вам понравилась песня. Я был рад отвлечься перепиской, и к ночи мы уже отбили и отправили не то чтобы километры, но метры сообщений. "Хотелось бы послушать еще что-то ваше. Вы в ближайшее время в наших краях будете? Сейчас занятий ведь нет?" "Сейчас сессия, я завтра буду возвращаться из института в три часа дня". "А можно пересечься? В соседнем дворе есть кафетерий, приглашаю на чашку эспрессо". "Знаю эту кафешку, там все наши обедают. Ну давайте - в три пятнадцать у кафетерия". "Три пятнадцать? А, ну хорошо, завтра у нас воскресенье, я дома".
Зачем-то я пустился в эту авантюру, хотя с другой стороны - и авантюры-то никакой. Просто на завтра и правда нет никаких дел, сидеть дома - можно озвереть, бродить по улицам - еще хуже. Девчонку домой приглашать я не собирался: и бардак, и ни к чему совсем. Так, поговорить о творчестве, о яви и нави. В воскресенье встал поздно, натянул футболку, вышел покурить на балкон. На тополе опять сидел черный ворон. Я покурил, а потом бродил по дому с чашкой кофе, напевая одноименную песню. Повадились... Летают тут.
Девушка стояла на крыльце кафетерия, обычная девочка с длинными черными волосами, в джинсах и синей футболке с мордой волка и надписью, сделанной какими-то рунами.
Мы сели за пластиковый столик на пластиковые же стулья, я взял две чашки кофе "Мокамбо" - хорошо хоть, в белых керамических, а не в пластиковых чашках. Рита смотрела на меня, положив подбородок на сплетенные пальцы. Справа от нас висел экран, по которому надрывались очередные герои сериала. А если смотреть вверх, в маленьком окошке плавно и почти незаметно колыхались зеленые ветки - рябины и клены обступали кафетерий со всех сторон.