Двери весны
Шрифт:
– Пирог ей понравился, - сказал он.
– Ну и супер, - я передернула плечами.
– Женя, не темни, а? Скажи, что я должна была увидеть?
– А что ты увидела?
– А ви таки с Одессы?
– проворчала я.
– Я не понимаю, - улыбнулся он.
– Что, ты не знаешь одесских анекдотов?
Он совершенно искренне покачал головой.
– Нет.
– Ясно. Тебе очень важно, что я увидела? Любую глупость можно рассказывать? Ну, в смысле... Любые ассоциации?
– Это очень важно, - Женя встал, подал мне руку.
– Пойдем снова в сквер? Ты можешь не рассказывать мне... Подробно
– Место, - быстро сказала я.
– Лес такой весенний. А что?
– Я тебя очень прошу, пожалуйста... Туда найти выход. Для этой девчонки... Ты же все пути, все тропы знаешь. Нина... ты не подумай, что я ради этого с тобой дружу, - быстро заговорил он, потому что, боюсь, на моем лице отразилось именно это: разочарование, обида, я, кажется, даже отступила назад, готовая развернуться и уйти.
Ненавижу, ненавижу быть фактором, материалом, с которым "работают", ненавижу, когда меня юзают для неведомой мне цели, да еще и мягко, как бы исподволь (а на самом деле с бегемотьей грацией) подводят к этому.
– Нет, я не для этого, не поэтому...
– поспешно говорил Женя.
– Я с тобой хотел дружить и думал о тебе, еще когда не знал, что ты это умеешь. Много лет. Нина, правда. Просто я очень прошу помочь. Этого никто не умеет, только ты. Вообще никто.
– Но...
– я выдохнула, помолчала.
– Чего именно не умеет? Это вот ты все - о реке?
Мы вошли в сквер. Женя вел меня за руку. Мы сели под раскидистым кленом на лавке.
– Да, о реке, о тропах. Ты проводник. Ей нужно уйти отсюда. Она тут осталась - зря. А мы... ее друзья, мы не видим места, которое ей нужно, которое ее ждет. И выхода туда тоже не видим. Ничего вообще...
– Женя. Мы с тобой дружить, наверно, не сможем, - мне перехватило горло, меня начало трясти, и в голосе послышался металл.
– Ты мне не говоришь всего. Ну ладно, Бог с ним со всем, меня не волнует твой год рождения и судимость, если она была, а также, не знаю, перенесенная тобой в детстве корь. Но ты не говоришь даже того, что меня непосредственно касается. Ты меня мягко и ненавязчиво подвел к девушке, которая меня непонятно за кого приняла, и поставил типа - эксперимент. Я что тебе, детектор? Нет, я понимаю, что это нужно, важно для тебя и твоих друзей и все такое, что у меня что-то такое есть... ладно, пусть. Но я не такая... как... Со мной так нельзя! Ни с кем так нельзя. Просто другие не чувствуют, когда ими дела делают. А я чувствую. Мне очень жаль, - я встала с лавки.
– Для девушки я сделаю вот это... Найду. Не знаю, как это делается... Но найду, раз ты говоришь, что я умею. Раз так надо тебе и твоим друзьям. Но я в их число не вхожу... Я - типа, сторонний эксперт. Проводник на аутсорсинге.
Он сказал:
– Нина. Мне нужно подумать. Не уходи...
– Долго? Ну ладно, покурю пока, - я усмехнулась и вытащила сигарету. Меня несло. Зачем мне бомж Женя и его такие же, видимо, маргинальные друзья? Зачем мне их доверие? Зачем мне знать, почему девчонке из запущенного двора нужно попасть в весенний лес, который находится непонятно где? И все же я не уходила, потому что надеялась, что вот сейчас все как-то разъяснится, встанет на свои места, потому что и Женя, и его друзья мне нужны, и знать про весенний
– Нина, - послышался голос Жени.
– У вашего дома есть вертушка детская, знаешь? Такая детская площадка в торце, вокруг боярышник растет?
Я подняла глаза.
– Знаю, за помойкой.
– Ага. Вот туда сможешь выйти сегодня вечером? Когда луна взойдет?
– Во сколько?
– Не знаю, как это будет, во сколько. Когда луна. Мы все там будем... Ну, нас пятеро. Ты только не бойся, Нина, ладно?
– Вы что, секта? Эзотерики какие-нибудь?
– мне стало не по себе. Не то чтобы я боюсь сектантов, оккультистов и прочего. Просто было грустно, что явление, которое не хотелось никак называть, оказывается называется и объясняется вот так, банально.
– Не знаю, что эти слова значат, - сказал он, глядя на меня ярко-зелеными глазами в упор.
Я сидела и молчала. Получалась лажа так или иначе. Им надо от меня что-то. Для этого он готов прийти и друзей привести, удовлетворить мое любопытство. Но я не хотела, чтобы с одной стороны было "надо", а с другой "любопытство". Все вообще шло не так.
– Нет, - сказала я.
– Давай так. Я сделаю все. Что же я, зверь что ли? Если я сумею, я сделаю. Не за это. Не за откровенность, не за секреты какие-то. А потом, когда-нибудь, ты мне расскажешь. Не за это.
– А ты ведь... придешь еще?
– спросил он растерянно.
– Ты сказала, что мы не будем дружить...
– Я просто... сама не знаю, зачем сказала, - поморщилась я.
– Мне было обидно...
– Я верю тому, что люди говорят. Нина, ты все-таки приди сегодня, пожалуйста. Чтобы ты сама решила, надо или не надо это делать. Чтобы не было так, что ты не знаешь - для чего... Нина?
Он коснулся моих волос (я сидела с опущенной головой).
– Я просто не умею дружить с людьми. Я не знал, как надо... чтобы ты не испугалась. Я боялся, что испугаешься - и все.
Я медленно подняла голову.
– Я буду искать. И приду. На вертушку и сюда... Но она же живая? Зачем ей тропа? Она хочет уйти в тот лес, потому что там ее дом, в смысле - она оттуда? Я сама не знаю, что спрашивать... И еще - дай мне тех твоих яблок, я твоих друзей вечером тоже пирогом угощу.
Сергей
"Посоветуйте хорошего психиатра". Это мне впору написать в городское сообщество в Живом Журнале. Она опять пришла...Дина, предвестник несчастья. И зловещая старушонка словно нарочно вела меня на встречу с ней. Или нет? У меня уже мания преследования, паранойя?
Дина - вестник смерти. Но у меня все уже умерли, кто мог. Кто еще остался? Я сам? Она пришла за мной?
Я сидел, уперевшись локтями в стол, смотрел в экран. Девочка с гитарой, что давеча пела про навь, сегодня повесила у себя фотографии - "Дворик". Я откинулся, посмотрел издали, прищурился - ого, это же соседний наш двор... Вот стая собак, вот тополь огромный, вот белые розы в палисаднике. А вот и наш двор - да-да. На строительной будке, которую у нас недавно поставили, надпись мелом: "Стройте скорее и валите на!" Да-да, помню эту надпись, видел мельком. Я стал набивать ответ - рад был отвлечься от дум о психиатре.