Двенадцатая нимфа
Шрифт:
И снова в зале воцарилась тишина. Завсегдатаи таверны с изумлением переглянулись: Вальтер бывал здесь очень редко, и каждое его появление приравнивалось к некоему событию. В сочетании же с городским начальником полиции его и вовсе никогда не наблюдали.
Вальтер появился в таверне, как и обещал, через полчаса. С ним были его молодая жена и пасынок. Следует пояснить, что Вальтер со своим семейством вёл довольно-таки замкнутый образ жизни, и это было практически его первое появление с семьёю в общественном месте. Первое,
Все трое вошедших молча уселись за столик Лаэрта и тут же погрузились в какую-то беседу. Даже мальчик — и тот в ней участвовал, видимо, сообщая какие-то важные сведения, о которых его расспрашивал Лаэрт. Поскольку для присутствующих в таверне самым главным были не итоги матча по баскетболу, а просто некое необычное и острое зрелище, то все и смотрели теперь в основном не на телеэкран, а на столик с необычными гостями. Страсти по поводу баскетбола как-то сразу улеглись, и теперь тихие разговоры присутствующих крутились лишь вокруг таких вопросов:
— Интересно — что она в нём нашла? — спросил Катилина у своего давнего недруга Ксенона.
— А вам завидно? — шикнул на него Ксенон. — Или у вас своей жены нет?
Катилина возмутился:
— Вы как всегда меня не понимаете и извращаете мои мысли! У меня самый невинный интерес: как это этот старый хрыч умудрился отхватить себе такую красавицу?
Всё это проговаривалось шёпотом и тонуло в других вопросах:
— О чём они так долго совещаются?
— Видимо, что-то случилось?
— Почему они пришли именно сюда?
Между тем, за столиком происходила следующая беседа:
— Я бы хотел доказать и ему, и другим таким же, как он, — проговорил Лаэрт, — что он такой же гражданин нашего государства, как и любой другой человек.
Вальтер возразил:
— Доказать кому? Ему? Но это будет не так-то просто. Внутренне он уверен, что он вообще не человек, а какое-то другое существо. Я от него частенько слышал примерно такие выражения: «С вами, людьми, по-хорошему нельзя». Или: «Я же стараюсь для вас, людей!»
Лаэрт сказал:
— Ну, хорошо: я не смогу доказать это ему, но я докажу это всему обществу.
Вальтер согласился:
— Я тоже хотел бы сделать то же самое. Остался лишь маленький пустячок: придумать то, каким образом мы сможем осуществить этот наш замысел.
И тут-то в разговор вмешалась Тереза:
— А что, если взять и сообщить обо всём журналистам?
Лаэрт рассмеялся.
— Вы расскажете о незаконном вторжении в ваш дом, а он скажет, что это клевета: он никуда не вторгался и знать ничего не знает. И подаст на вас в суд за клевету. И потребует с вас денежной компенсации за причинённый моральный ущерб. И выиграет этот процесс благодаря своим деньгам. И вы после этого лишитесь всего, что у вас есть. Может даже, он потребует,
Вальтер сказал:
— Мы поступим иначе!
С этими словами он достал свой телефон и громко и чётко сказал так, что в зале тут же наступила тишина:
— Добрый день, господин Меценат! Это вас беспокоит Вальтер.
Взгляды всех обратились к их столику. Хозяин таверны тотчас же услужливо догадался уменьшить звук в телевизоре.
— Я сейчас нахожусь в таверне «Синий рубин», приятно провожу время с семьёй и господином Лаэртом и очень хочу пригласить сюда репортёров, которые у вас вечно толпятся в конференц-зале в ожидании поживы. Я сообщу им о том, что вы возглавляли незаконное вторжение в моё жилище, руководя отрядом бандитов, переодевшихся в полицейские мундиры. Что вы на это скажете?
Меценат у себя в железобетонном укрытии на какой-то миг задумался, а затем добродушно рассмеялся.
— Ну что вы такое говорите, господин Вальтер? Мне что — уже и пошутить на старости лет нельзя? Погодите, я сейчас зайду к вам в таверну!
— Что он сказал? — спросил начальник городской полиции.
— Сказал, что он тогда пошутил и что он сейчас придёт к нам в таверну.
— И что мы будем делать? — спросила Тереза.
— Подождём его, — сказал Вальтер. — А потом и побеседуем.
— Но, если он и в самом деле скажет, что тогда пошутил, то тогда что? — не унималась Тереза.
Вальтер вопросительно посмотрел на Лаэрта и сказал:
— Я думаю, мне придётся довольствоваться хотя бы таким результатом.
Лаэрт мрачно проговорил:
— Пусть так и скажет. Это лучше и проще, чем судебная тяжба. Впрочем, посмотрим. Ещё ведь ничего не известно.
Минут через десять и в самом деле, произошло нечто совершенно невероятное: в таверну вошёл сам Меценат. Был он не один, рядом с ним в обнимку шёл его горячо любимый правнук Це-Фон, а штук семь телохранителей в черных костюмах молча выстроились позади него в одну шеренгу.
— Ах, вот вы где! — радостно завопил Меценат при виде Вальтера с семейством и начальника полиции. Эй, хозяин! Всем присутствующим шампанского, самого лучшего, какое только есть. — С этими словами он швырнул на стойку тяжёлую монету, сопровождая её словами: «Сдачи не надо!»
Как только он подошёл к столику, где сидели наши герои, двое из его охраны тотчас же без всякой команды, словно бы знали всё наперёд, придвинули туда ещё один столик таким образом, чтобы все поместились за одним удлинившимся столом.
— И сюда тоже шампанского не забудьте! — крикнул Меценат.
— Я не пью, — сказал Вальтер.
— Мне на службе пить не положено, — сказал Лаэрт.
— Я тоже не пью, — сказала Тереза и мой сын — тоже.
— Какая у вас очаровательная жена! — воскликнул Меценат. — Вы Тереза? Ведь вас Терезой зовут, не так ли? Какое прекрасное имя!
— Спасибо, — ответила Тереза и почему-то в испуге притянула к себе сынишку. — Но вы так говорите, как будто не видели меня во время незаконного вторжения в наш дом.