Двенадцатая нимфа

Полуботко Владимир Юрьевич

— Мой? У вас?.. Конечно! О чём речь!

— Но у вашего правнука есть отец, может быть, он станет возражать?

— И он не станет! К сожалению, все мои внуки — это забулдыги. Или наркоманы, или горькие пьяницы. Их вообще ничего не интересует в этом мире. Им всё досталось бесплатно, и они просто прожигают жизнь и совершенно не вникают в дела нашего семейства. Вот и его отец такой же точно… Завтра же я пришлю к вам своего мальчугана. Пусть побегает на лоне природы, порезвится! Какая прекрасная

мысль!

Неожиданно Це-Фон возразил:

— Да я, может быть, не хочу туда идти. Ты меня спросил? Ты же сам говорил мне, что они низшие люди, а мы — высшие! А теперь посылаешь меня к этим низшим людям!

Меценат отчаянно возопил:

— Но ведь я же говорил это в переносном смысле! В фигуральном!

— А я понимал всё в прямом смысле! — дерзко ответил ему Це-Фон.

Глаза Мецената вспыхнули огнём, и он, насупив брови, грозно закричал:

— Отвечай мне: ты идёшь туда завтра или не идёшь?

Це-Фон досадливо поморщился.

— Конечно, пойду. Мне без наследства оставаться не по кайфу.

— Ну, вот так-то! — Меценат расплылся в довольной улыбке. — Он у меня самый умный из всех моих правнуков, но есть и двое других, которых я держу на всякий случай про запас.

— Оба они дураки, — пробурчал Це-Фон. — Зар-Нук даже и таблицы умножения до сих пор не смог выучить, а Туан-Ан клянчит у охранников сигареты и курит. Я самый умный!

Меценат ласково погладил правнука по голове:

— Я это знаю, мой дорогой. Ты мой единственный наследник, кому я доверю всё своё состояние, нажитое таким тяжёлым трудом. Поэтому именно ты завтра и пойдёшь к этим милым детям. — Повернувшись к Вальтеру и Терезе, он сказал: — Точнее: его привезут к вам мои люди. Естественно, местность будет оцеплена, повсюду будет выставлена охрана, а с неба вертолёт будем просматривать всю ситуацию, но иначе для детей такого масштаба нельзя, вы меня поймите правильно.

— Мы понимаем, — согласилась Тереза.

Вальтер только рассмеялся и ничего не сказал в ответ.

Расстались они вполне по-дружески, но, когда Вальтер с Терезой и Эйриком оторвались на значительное расстояние от таверны, которую уже стали окружать репортёры и любопытствующие, то в наступившей тишине всё стало восприниматься как-то по-другому.

— Не знаю почему, но не нравится мне всё это, — задумчиво сказал Вальтер своей жене.

— Почему? — спросила та.

— Да врёт он всё. Кривляется, словно бы какой-то дешёвый клоун, и врёт. Ему что-то нужно от меня, и я даже легко понимаю, что именно.

— И что же?

— Он человек примитивный и мысли у него примитивные. Он до сих пор не верит, что у меня в доме нет золотой статуэтки той самой крылатой нимфы, которую он так жаждет переплавить по своему вкусу во что-нибудь другое…

В скором

времени они уже подходили к Старому Маяку.

На поляне их поджидал Бьёрн — сосед Вальтера и отец Бианта.

— Моё вам почтение! — сказал тот, отвешивая поклон. — Мне надо поговорить с вами, господин Вальтер. — Дело есть.

— Всегда готов, — ответил Вальтер.

Глава двадцать седьмая. Ответственные решения

Когда они остались одни, Бьёрн предложил провести беседу на стволе повалившегося после недавней бури толстого дерева.

— Красивое было дерево, — с досадой сказал Вальтер. — Теперь, после бури, только и остаётся, что распилить его, да на дрова.

Бьёрн нежно провёл рукою по гладкой тёмно-бордовой коре и возразил:

— Я не так сделаю. Это ведь красный эвкалипт — редкий сорт. Отпилю и вырежу всё лишнее, и из того, что останется, получился отличная скамейка. И тут поместятся обе наши семьи, да ещё и гости, если придут.

— Ну что ж, неплохая идея! — согласился Вальтер. — Я бы с удовольствием помог, но у меня, к сожалению, руки не приучены к дереву.

— А как же ваш знаменитый плот? Вы разве его не собственными руками делали?

— Собственными, — подтвердил Вальтер. — Но там много ума не надо было: выбрали в лесу нужные деревья, срубили, обтесали, плотно связали…

— И затем всего-навсего переплыли океан! — рассмеялся Бьёрн. — Да, вы настоящий художник, но по совершенно другой части! А скамейку я сделаю сам лично. У меня набор инструментов — уникальный. Многие из них я специально заказывал, и они существуют на свете в единственном экземпляре!

Оба соседа уселись на стволе, и Бьёрн сказал:

— Я теперь, как вы знаете, отдохновение души нахожу в своём мастерстве. Дерево — это как наркотик. Затягивает! Околдовывает! Из него можно бесконечно создавать и создавать что-то новое. Это увлекает так, что порою забываешь обо всём на свете. А у меня, тем временем, странные дела стали происходить с моими детьми: они уходят куда-то в горы и уходят. И ничего не рассказывают. Но я сегодня припёр к стенке своего сына Бианта, а он у меня парень, хоть и шаловливый, но очень честный, и он мне во всём признался.

— И в чём же он вам признался? — спросил Вальтер.

— Если бы я понял в чём! Я и сам ничего не понял. Клянётся, что всё это правда, а рассказывает ерунду какую-то! Врать-то у он у меня не способен — я и жена — мы так воспитали наших детей, что они никогда не станут нас обманывать… Но что происходит на самом деле — сам не пойму…

И Бьёрн рассказал Вальтеру о том, как Биант и его старшая сестра Сигруна, по их словам, куда-то там проникали, с кем-то там встречались и что-то там такое видели…