Две грани нейробука
Шрифт:
– Но ведь не все в вашем мире - ложь. Ведь у вас есть магазины, где каждый бесплатно может взять сколько угодно еды, или одежды. Они же реальны? И на каждой кухне автомат, делающий сто сортов мороженого, - из всей фиомсянской жизни Айрин это больше всего нравилось.
– Да, только, - Джантор вздохнул, - если бы не программы, стимулирующие каждого работать по четыре часа в сутки - вдруг мы бы и правда не захотели работать. Все разом отказались. И тогда еда кончится.
– Но ты же
– Говорил, - он кивнул.
– И готов повторить. Но если каждый понимает, что это неправильно - зачем тогда тайные стимулирующие программы? Еще вчера я считал, что мы ушли далеко вперед, а теперь не знаю, куда вообще мы зашли.
Айрин вздохнула. Иногда она мечтала, как будет жить в ФИОМСе. В уютном, управляемом электроникой домике среди фруктовых деревьев. В мире, где не надо лгать и бояться. Теперь это мир ее пугал.
На следующее утро зашел дядя.
– Как Джантор? У меня к нему важное дело.
– Не знаю, - Айрин поглядела на закрытую дверь. Обычно он вставал к завтраку, но сегодня пропустил. Постучала, но никто не ответил. Заглянула внутрь. Он лежал на кровати, словно спал. Наверное, опять копается в своем нейробуке.
– Джантор.
Против ожиданий он не откликнулся. Айрин позвала громче. Затем подошла. В первый момент его счастливая улыбка удивила, потом дошло. Внутри забурлила злость и обида. Гребанный нейробук.
Взяла чайник и вылила ему на голову. Джантор очнулся, сел в кровати.
– Эй, ты чего?
– Прости, что обломала твой кайф. Дядя Майкл хотел поговорить, а я не знала, сколько ты еще проваляешься. Помнится, Оденлин говорил о сутках.
Джантор покраснел, опустил голову.
– Извини, я только...
– он пожал плечами.
– Да ладно, что уж там. Кайфуй, сколько влезет.
– Айрин, хватит, - уже резче ответил он.
– Да, я немного увлекся. Спасибо, что заставила очнуться. Наверное, не стоило выключать ту программу.
– Какую программу?
– Я ведь говорил - в нейробуке много программ, регулирующих различные аспекты поведения. И у нас никто не задумывается, почему нейрокайф доступен лишь один час в сутки, не рвется получить еще, вообще о нем не думает. Что уже странно, ведь мысли о приятных вещах должны быть приятны. Так вот, есть специальная программа, которая нагоняет тоску при любой мысли о нейрокайфе. Поэтому, в отличие от ваших наркоманов, или Оденлина, в ФИОМСе нейрокайф никого не затягивает. Ограничение на час в принципе правильное, возможно, стоит снова включить программу.
Программы, программы. Куда не сунься, везде его чертов компьютер с кучей программ, включая мерзкий нейрокайф. От которого он не планирует
Джантор повернулся к Майклу.
– Что вы хотели?
– Айрин, оставь нас, - неожиданно попросил тот.
– А в чем дело?
– У меня к Джантору серьезный разговор, но тебя это не касается. Просто оставь нас, и все, - лицо дяди было столь сурово, что она поняла - спорить бесполезно.
Вышла, хлопнув дверью. Ну что за день такой паршивый? Сначала проклятый нейрокайф, из-за которого она никогда не будет нужна Джантору по-настоящему. Теперь еще и дядя со своими секретами. Несколько минут Айрин металась по комнате, терзаемая желанием что-либо сломать. Потом, не выдержав, прислонила ухо к двери.
Увы, говорили они слишком тихо. Потом вроде как заспорили.
– Она имеет право знать, - донесся голос Джантора.
Снова заговорили тише - не разобрать. Значит, ее не касается? Ну, это мы еще посмотрим. Услышав приближающиеся шаги, отпрянула.
– Мы выйдем ненадолго, - сказал дядя.
– Хорошо, - Айрин улыбнулась.
– Только мне тоже надо поговорить с Джантором. По личному делу, - она затолкнула того обратно в комнату.
– Что вы там от меня скрываете?
– Да ничего. Просто, - он на секунду замолчал, - просто Майкл предложил немного потренироваться, - Джантор отвел глаза.
Она фыркнула.
– Ты не умеешь врать. Взламывать киберских роботов можешь, а врать - ни капельки. Этому в вашем дурацком ФИОМСе не учат. Так что говори правду. Тем более, ты сам сказал, что я имею право знать.
Джантор вскинулся, пару секунд удивленно смотрел на нее.
– Подслушивать нехорошо.
– Ну прости. Будь у меня ваш нейробук с долбанными программами, я бы сейчас испытывала чувство глубокой вины. Какое счастье, у меня в голове нет компьютера. Так что говори, - Айрин ткнула его пальцем в грудь.
– Я всегда тебе помогала. Лишилась из-за тебя работы. Меня по всему городу ищут проклятые киберы. И все из-за тебя, - она снова ткнула пальцем.
– Ты как минимум должен мне правду.
Он вздохнул, затем обреченно кивнул.
– Майкл просил меня помочь Сопротивлению.
На секунду Айрин потеряла дар речи.
– Но как? Ведь он же с ними не связан.
– Связан. И, как я понял, твой дядя имеет там большое влияние.
Ее затопила новая волна злобы и обиды. Выскочила в соседнюю комнату.
– Ты лгал мне. Все время лгал. Говорил, что с ними нельзя связываться, борьба бесполезна. А сам все это время был одним из них. Как ты мог?