Дважды убитый
Шрифт:
— И что же ты делала одна? — сокрушалась тетя Эльза. — Ведь ты была совсем ребенок.
— О, у меня была очень надежная покровительница, — засмеялась Настя. — С тетей Полиной никогда не будешь одна. Даже если она находится за тысячи километров.
Они сидели на кухне подземного убежища и пили чай. На столе уютно поблескивали три розетки с вишневым вареньем, над которыми возвышалась ажурная ваза с песочным печеньем. Тетя Эльза расспрашивала, Гжегош участливо кивал головой, а Настя предавалась детским воспоминаниям.
А может, он решил не возвращаться? У него, наверное, еще есть с десяток паспортов. И что она о нем знает, кроме того, что он профессиональный убийца и сын отцовского друга, тоже, кстати, сотрудника КГБ?
Впрочем, он себя убийцей, конечно, не считает. Игорь думает, что просто выполняет приказы и служит родине. Настя этого не понимала. И понять не могла. Она не знала, что такое выполнять приказ. И если честно, она не знала, что такое родина. Так случилось. Если человек родился и рос в одной стране, взрослел в другой, а учился и работал в третьей — где тут родина? Все три? Или ни одной?
Настя была уже западным человеком и искренне полагала, что родина там, где тебе хорошо и интересно. В Лондоне так и было. А после встречи с Игорем в Будапеште стало еще интереснее. Так что, теперь и Будапешт станет родиной? А этот подвал — отчим домом?
Ее мысли прервал осторожный стук в подвальную дверь. Гжегош приложил палец к губам, пошел к лестнице и через минуту вернулся уже с Игорем.
Игорь был какой-то перевозбужденный. Первым делом он прошел в душевую комнату, на глазах у всех достал из тайника пистолет и сунул за пояс. Затем остановил взгляд на Насте.
— Надо поговорить.
Тетя Эльза и Гжегош заторопились наверх. Когда дверь за ними захлопнулась, Настя пристально посмотрела на Игоря.
— Что, новые инструкции получил? — язвительно спросила она. — Прихватить алмазы, а меня ликвидировать как ненужного свидетеля? Тогда пошли отсюда, убьешь меня где-нибудь в лесу и закопаешь под деревом. Только свои проклятые булыжники забери и отвези к вашему Мавзолею. Зароешь рядом с вождями.
— Не говори ерунды, — оборвал ее Игорь. — Никакого подобного распоряжения у меня нет.
— Значит, убьешь без приказа, — заключила Настя. — А что ты еще можешь? Только убивать! Ты — зомбированный убийца. Но запомни: Дэвид все равно знает, где мы. И тебя найдут! И все равно убьют. Почему вы все не перестреляли друг друга еще до того, как ты залез ко мне в машину?
Игорь сообразил, что Настина логика все больше приобретает характер женской. А раз так, то они ни о чем не договорятся. И он поступил единственно разумным образом: быстро подошел к ней, обнял и крепко поцеловал в губы. Настя затихла.
— Пойми ты, наконец, что за мной охотятся, — тихо сказал Игорь. — Меня хотят убить. И я не хочу, чтобы
— Кто хочет? Полиция?
— И она тоже, наверно. Но гораздо страшнее, если кто-то из своих.
— А сколько вас было?
— Уже не важно. В живых, скорее всего, остался только один. И у него есть приказ уничтожить в случае провала всю группу.
— Почему ты так считаешь? — удивилась Настя. — Разве своих убивают?
— Уверен, — задумчиво ответил Игорь. — Потому что у меня тоже есть такой приказ.
— И что же теперь делать? — растерянно спросила Настя. — Ты пойдешь убивать?
— Нет. Чтобы выполнить долг перед родиной, не всегда нужно убивать. Я просто попробую выжить и выполнить свой долг. Но для этого мне надо уйти отсюда.
— А как же я?
— А ты меня подождешь. Тут! — почти приказал Игорь. — Если вечером не вернусь, выбирайся отсюда сама. Поняла?
— Да.
— И еще, — Игорь помялся, словно не до конца еще решил, можно ли доверить Насте самое главное, — если не вернусь, постарайся связаться с одним человеком. Его телефон в Москве: 267 89 14. Генерал Калягин Дмитрий Павлович. Запомни. Сообщи ему, что задание выполнено.
Игорь уже повернулся, чтобы уйти, но на пороге вновь появилась тетя Эльза. Ее лицо выдавало крайнюю степень тревоги.
— Что случилось? — спросила Настя.
— За домом следят! Гжегош засек по крайней мере троих. Он поднялся на чердак, где у него хранятся кое-какие инструменты, и увидел через слуховое окно людей. Они бродят вокруг пансиона и что-то высматривают. Возьми, переоденься на всякий случай, — и тетя Эльза протянула Насте какое-то старушечье одеяние, состоящее из длинной черной юбки времен эпохи Габсбургов, серой кофты и черного платка.
Настя немедленно со всем этим богатством скрылась в душевой комнате.
— Все равно мне надо уходить, — заявил Игорь. — Переодевание не поможет. Если что, попробую оторваться от них. Не в первый раз.
Но старомодную соломенную шляпу и инвалидную палку все-таки он взял.
— Сволочи! — всхлипнула тетя Эльза. — Ничего не меняется. В сорок втором, когда я прятала здесь Броничку, маму Дэвида, за нами следили нацисты. В сорок шестом сюда с обыском явились русские. А теперь — венгры.
— Теперь еще неизвестно, кто явился, — задумчиво проговорил Игорь.
Дверь душевой внезапно открылась, и на пороге появилась забавная старушенция, весьма отдаленно напоминающая Настю. Платок был подвернут и почти полностью закрывал лоб. Под глазами красовались почечные тени, а от носа к уголкам рта бежали аккуратно нарисованные складки и морщины. В довершение ко всему юбка была перекошена так, что одна пола чуть не волочилась по полу, а другая задиралась намного выше щиколотки. Только глаза светились молодым блеском, но Настя уже доставала из сумки очки.