Дважды убитый
Шрифт:
— А как же ты без машины? — всплеснула руками тетя Эльза. — А вдруг бежать?
— На «Опеле» далеко не убежишь, его номер есть у всех полицейских.
Поразмыслив, тетя Эльза вышла в другую комнату и привела Гжегоша, на ходу втолковывая ему что-то по-венгерски. Гжегош сосредоточенно кивал головой, а потом сделал Насте знак рукой, означающий, что все будет в порядке.
— Куда отвезти автомобиль? — спросила тетя Эльза.
— Все равно куда. Говорите любой адрес, я сообщу его в прокатное бюро.
Гжегош вмешался в разговор при помощи жестов,
— Когда Гжегош отгонит машину, — объяснила тетя Эльза, — он опять поставит старые номера.
Закончив работу, «тиролец» исчез минут на пятнадцать. После чего он вернулся и что-то вложил в руку тете Эльзе, затем сел за руль, завел мотор и вывел машину за ворота.
— Вот ключи от другой машины, — тетя Эльза протянула Насте ключи. — Она стоит на том же месте, где вчера стояли вы — у автобусной остановки. Это советские «Жигули». У нас таких много по Будапешту бегает, на них не обращают внимания. Это не «Опель».
— А как я вам ее верну? — задумалась Настя. — Впрочем, Дэвид потом разберется. «Жигули» не стоят и четверти его зарплаты, пусть расплачивается, — вырвалось у Насти.
И она благодарно обняла тетю Эльзу.
— И вот еще что, — добавила Настя, — когда Игорь вернется, не говорите ему о «Жигулях».
Тетя Эльза заговорщически подмигнула в ответ.
— Да, Дэвид, заходите, — шеф поднялся навстречу Дэвиду, — мы вас уже давно ждем.
Войдя в кабинет, Дэвид с облегчением понял, что сидеть на неудобном красном стуле у стены ему на сей раз не придется, потому что на нем, как-то неловко скукожившись, восседал сам Вилли Бон — глава имперской безопасности.
В своем дорогом сером костюме, из рукавов которого вылезали огромные ладони, с толстой мускулистой шеей, куда был нахлобучен сверкающий лысый череп, он был скорее похож на корень аккуратно спиленного дерева, чем на человека.
— На этот раз вас опередили с докладом, мой дорогой, — лукаво заявил шеф, пожимая руку Дэвиду.
Дэвид бросил косой взгляд в сторону Вилли Бона.
— Нет-нет, — перехватил его взгляд шеф. — Вас опередили журналисты, дружище. — Он кивнул в сторону стола, на котором были разбросаны свежие газеты.
— Я читал, шеф. Но решил, что не должен вам пересказывать содержание прессы, мне следует опираться на собственную информацию.
— И где она? — злобно подключился Вилли Бон. — Доумничались. Эти идиоты устроили Сталинград в центре Будапешта. Они разгромили полгорода и скрылись! А вы на это побоище отправили девчонку.
— Что вы на это скажете, Дэвид? — поинтересовался шеф.
При упоминании Насти Дэвид помрачнел, но взял себя в руки:
— Реакция покупателя была непредсказуема, сэр.
— Или продавца, — опять вклинился Бон и со всей силы ударил правым кулаком по своей
— Но Настя звонила из Будапешта и просила ей не мешать, а также ни в коем случае не тревожить Вилли Бона.
— Да ей просто рот заткнули! — Вилли в гневе вскочил с неудобного стула. — Перестаньте корчить из себя умника. Может, вы и способны что-то разгадать, но не лезьте туда, где надо стрелять. Ваши умничанья слишком дорого стоят. Девчонка в лучшем случае погибнет, а в худшем расколется и начнет работать на КГБ. Какого черта она поперлась в Будапешт?
— Настя хотела проследить судьбу алмазов.
— Успокойтесь, Вилли, — остановил его шеф. — Здесь не боксерский зал. Неужели сицилийское солнце так будоражит кровь?
При этих словах Бон вдруг густо покраснел и бросил злобный взгляд в сторону Дэвида, а он в свою очередь еле сдержал улыбку.
— Я должен вас успокоить, господа, — заявил шеф. — Главная задача решена, а именно — сделка сорвана. И ничто не может омрачить нам радости. Я предлагаю выпить виски, таким образом отпраздновав победу.
Шеф подошел к столику с золотистой лампой, нажал на кнопку, после чего сбоку отворилась потайная дверца, прикрывавшая маленький бар, вмещавший бутылку виски и четыре стакана.
— Налейте нам по глотку, Дэвид, — попросил шеф. — Повторяю: сделка сорвана. Причем сорвана так, что комар носа не подточит. Можно сказать, что почти без нашего участия. Мы абсолютно чисты. На репутации «Денирс» ни пятнышка. К событиям в Будапеште империя не имеет никакого отношения. Это я и называю настоящей победой, джентльмены. И еще: надеюсь, в следующий раз такие важные новости я буду узнавать не из газет. Это относится к вам обоим.
— Но дело сделано не до конца, — возразил Дэвид, сообразив, что шеф читал не все газеты и о сожженной казарме не знает ничего. — Покупатель, может быть, и обезврежен, хотя гарантий не даст никто. Пока что мы знаем только об убитых полицейских. Но не они были покупателями. А камни все еще в Европе и вполне могут появиться на рынке позже. Думаю, именно поэтому наша сотрудница и ввязалась в это дело.
— Да, — откликнулся шеф после некоторого раздумья, — похоже, вы правы, Дэвид. Хорошо было бы, конечно, вернуть камни в Москву и забросить за Кремлевскую стену. Но как? И нашу красавицу, русский бриллиант, спасать надо. Вы интересно работаете, Дэвид, но иногда слишком рискованно. Видимо, теперь без нашего дорогого Вилли Бона не обойтись. Но где ее искать?
— Я тоже подумал, что теперь очередь за ним, — миролюбиво согласился Дэвид. — По крайней мере один адресок для проверки могу дать.
— Ну что ж, — заключил шеф, придвигая к себе стакан с виски, — работайте, раз дело не закончено. Рубить головы и вручать ордена будем в финале. Выпьем за удачу, джентльмены.
И тут же плеснул в рот глоток обжигающего напитка.
— Мама пережила отца всего на восемь с половиной лет, — грустно рассказывала Настя. — Даже эмиграция не излечила. Она просто не могла без него жить.