Дважды убитый
Шрифт:
Настя решительно положила руку на локоть Барса.
— Постой. Не надо никуда ехать.
— В чем дело? — Барс выключил мотор и уставился на Настю.
— Мне кажется, мы приехали.
— То есть?
— Мы стоим на улице Милоша Формана у дома номер двенадцать, — показала она на горящий белый указатель на стенке небольшого строения. — Видишь телефонный автомат возле дерева?
— Допустим.
— Надо позвонить тете Эльзе и сообщить, что Настя находится в белом «Опеле» у дома номер двенадцать.
Уже минут через пять после того, как Барс вернулся к машине, на пустынной улице появился
Барс осторожно двинулся следом. Они миновали нескольких аккуратных домиков с горящими окнами и освещающих собственные дворики. Затем они уткнулись фарами в высокие железные ворота. Велосипедист знаком попросил подождать и скрылся за калиткой. Через несколько секунд ворота распахнулись, и они оказались внутри просторного, ярко освещенного двора, один угол которого венчал большой двухэтажный дом, покоящийся на мощном каменном цоколе и украшенный подвесными цветочными горшками.
К строению примыкал деревянный сарай, не уступающий по величине главному дому. Проехав, следуя указаниям «тирольца», по двору мимо сломанной телеги с двумя уставленными в пустоту оглоблями, Барс завел машину в сарай, ворота которого уже были широко распахнуты. Их провожатый включил тусклый свет, заглянул в салон автомобиля, внимательно оглядел Настю и поспешно вышел.
Барс сразу понял, что разглядел окровавленную одежду. «Если это ловушка, — решил он, — то в машине оставаться нельзя».
— Выходи, — бросил он Насте.
Проследив за тем, как она с трудом покидает машину, Барс открыл левую дверцу, достал из-за спины пистолет и передернул затвор.
После разговора с Алексом Бурт достал из холодильника водку и хотел надраться как следует, но его остановил очередной телефонный звонок. Вкрадчивый баритон из трубки задал ему только один вопрос:
— Что больше: миллиард или, допустим, пятьдесят миллионов?
— Понятное дело, — растерянно пробормотал Вадим. — А кто вы такой?
— Будем считать, что договорились, — ответила трубка.
То, что Бурт услышал дальше, повергло его поначалу в шок, но затем он быстро сообразил, что, кажется, он может спастись с наименьшими потерями. Бурт вернул бутылку в холодильник и быстрым шагом направился в свой кабинет.
Никого за собой не обнаружив, человек в сером костюме еще покружил по улицам, дождался, пока стемнеет, и ровно в половине восьмого прибавил скорость.
Через полчаса в аэропорту «Ферихедь» он подобрал пассажирку неопределенного возраста, голову которой прикрывала модная дорогая шляпка, посверкивавшая аккуратно вкрапленными блестками. Еще через полчаса он остановился у входа в небольшой сквер, вышел из машины, двинулся вперед по аллее. Женщина шла на некотором расстоянии. Пройдя примерно до середины аллеи, они свернули налево и направились к небольшой пустой эстраде, светившейся тусклыми гирляндами лампочек.
— Все нормально, товарищ генерал, — доложила женщина, усевшись рядом с человеком на скамье. — Деньги переведены.
— Нормально, да не все, — отозвался генерал Калягин. — Деньги получены, но пользоваться ими опасно, пока есть свидетели
— Но для этого и есть Алекс, товарищ генерал, — улыбнулась женщина. — Он их прослушивал и знает, что завтра они встречаются в четыре часа как раз на той самой ферме, недалеко от которой нашли взорванный автомобиль.
— Что ж, это уже кое-что. Значит, там и нужно ставить точку.
— Запятую, товарищ генерал. Точка будет поставлена позже.
— А справишься?
— Постараюсь, товарищ генерал.
— И вот еще что, — добавил Калягин. — По сообщению того же человека из комиссариата тот, что был в «Опеле», захватил заложницу. А это не кто иная, как сотрудница «Денирс» Анастасия Шелепинская. Знакома тебе эта фамилия?
— Никак нет.
— Ах, ну да. Больно ты еще молода. А я как знал, что с этой семейкой мы еще встретимся. Просил тогда начальство не выпускать их. Нет, позволили выехать. А теперь остается только гадать: заложница она или сообщница? В нынешней европейской каше все может быть.
Велосипедист вернулся в сарай с высокой пожилой женщиной лет семидесяти, которая, словно не заметив ни Барса, ни его пистолета, сразу бросилась к Насте.
— Ранена! — ахнула она. — Потерпи, девочка.
— Да все нормально, тетя Эльза, — обняла ее Настя, — царапина.
Тетя Эльза говорила на какой-то причудливой смеси немецкого и английского, что, впрочем, не мешало Насте ее понимать — в отличие от Барса, который улавливал только отдельные английские слова.
— Вижу я, какая царапина. Вся в крови. — И повела Настю в глубь сарая.
«Тиролец» без всяких слов поманил Барса туда же, где в углу возвышался огромный металлический шкаф, показал жестом, что его надо отодвинуть.
Сунув пистолет за пояс, Барс уперся плечом в боковую стенку и с огромным трудом сдвинул его с места. За ним оказалась дверца, которую выдавали только едва различимые зазоры между створкой и стеной. «Тиролец» подхватил небольшой ломик, просунул его в щель, и дверца с легким скрипом отворилась, затем прошел вперед, включил свет и поманил за собой остальных.
Сразу за дверцей обнаружилась деревянная лестница, ведущая вниз и вправо. Барс, поддерживая одной рукой Настю, шагнул на крашеную ступеньку, оглядывая странное помещение, но ничего подозрительного не обнаружил. Тусклая электрическая лампочка выхватывала схваченный тяжелыми брусьями низкий потолок и мрачноватые, обитые тесом стены.
Завернув направо, лестница привела еще к одной двери, на которой висел огромный амбарный замок. Почти беззвучно справившись с ним, «тиролец» на секунду исчез из виду и тут же появился в проеме, освещенный ярким светом. Барс, Настя и замыкавшая шествие тетя Эльза оказались в огромной прихожей, в которую вели еще три двери.