Дважды убитый
Шрифт:
— Арсенал готов, — отчеканил Борис. — Точка дежурства оборудована.
— Смотри, командир, — показал Саша, ставя на портативный столик небольшой телевизор, — я тут еще кое-что свинтил. На крыше фургона спрятаны камеры, и Гена сможет контролировать подходы к отелю.
Гена покрутил ручку телевизора, и на экране возник темный вход в гостиницу и часть прилегающей к нему улицы.
— Плоховато видно, — забеспокоился Борис.
— Ночь на дворе. Днем все будет четко.
— Хорошо. — Орел оглядел свою команду. — В случае возникновения боевых действий делимся на две группы. Саша
— Так точно! — полушепотом откликнулась группа.
— На следующий день после операции ровно в шестнадцать ноль-ноль встречаемся на старой ферме в двадцати километрах от города. На карте она указана. Ее всем надо изучить, но с собой не брать. Никаких бумаг при себе не иметь. Действовать строго по инструкции. А завтра всем быть на местах ровно в семнадцать ноль-ноль. Все. Расходимся.
Михаилу удалось вернуться домой чуть раньше обычного, как раз к вечерним новостям. Смотреть их он любил. Ему нравилось, как изменилось в последнее время телевидение: новые молодые лица, талантливые, выдумщики. Такого количества интересных программ не было за всю историю отечественного телевидения. Благодаря экрану демократизация входила в каждый дом. И это не могло его не радовать.
Пока Раиса готовила чай, он включил телевизор и предался воспоминаниям о студенческих годах. Конечно, самым ярким из них была Раиса. Благодаря ей он, будущий юрист, как ему тогда казалось, вошел в студенческую среду философского факультета.
Все это для недавнего комбайнера было новым и даже удивительным. Одни только дискуссии с Мерабом Мамардашвили чего стоили! Впрочем, дискуссиями это назвать было нельзя. Просто, как уже тогда было ясно, гениальный Мераб спокойно и доходчиво объяснял, как устроен мир в целом и советский в частности.
Михаилу до той поры казалось, что все нормально, порядок вещей установлен раз и навсегда и надо только к нему приспособиться.
Но Мамардашвили только посмеивался и зародил в Михаиле сомнения, которые с годами окрепли. В нем появилось стремление анализировать и относиться ко всему происходящему критически. Да, много воды утекло с тех времен.
— Боже мой, Миша, что это? — Раиса стояла с чайником у двери и указывала свободной рукой на экран телевизора.
На экране застыл логотип «Известий» и крупный заголовок: «Куда шли танки «АНТа»?» Через секунду картинка сменилась другой: возникли открытые платформы эшелона, груженные тяжелой техникой, едва прикрытой брезентом. В отдельных местах он был откинут, из-под него выглядывали танковые стволы.
Потом из-за журналистских диктофонов и микрофонов появился начальник пресс-службы КГБ генерал Александр Богданович.
— Да, — говорил Богданович, — проверив оперативную информацию, мы обнаружили вблизи города Краснодар эшелон с техникой, способной выполнять боевые задачи. По документам она принадлежит кооперативу «АНТ». Но не надо беспокоиться. Мы уже давно ведем разработку этого предприятия. Мы знаем, что оно связано с западными спецслужбами. После вчерашнего происшествия оно, скорее всего,
— Миша, они готовили переворот, — взволнованно сказала Раиса, ставя чайник на столик. — Они не унимаются. Я чувствую, что КГБ тоже против тебя. Мне страшно, Миша.
Михаил вскочил и рванул трубку прямой связи с председателем госбезопасности.
— Что там у вас происходит? — закричал он в трубку. — Куда везли эти танки?
Выслушав объяснения, швырнул трубку на рычаг.
— Бардак! — в сердцах бросил он. — Везде бардак.
— Слушай, Вика, — ахнула Настя, глядя в окно расположенной на втором этаже спальни, — да тут собирается самый настоящий бомонд, сливки канадского общества. А мне и надеть нечего. Не в джинсах же выходить?
— Сливки, — подтвердила Вики, тоже подходя к окну и становясь рядом. — Только давно прокисшие.
По зеленой лужайке вдоль бассейна прогуливались гости, ожидая, пока прислуга накроет. Широченный стол стоял тут же, зияя огромной проплешиной, как высоким забором, огороженной бутылками и предназначенной для блюда с шашлыком.
— Смотри, — Вики ткнула пальцем в стекло, — вон тот, что аперитив за стойкой разливает, — Алекс, помощник Шуршуна. Я тебе о нем говорила. Неприятный тип, хотя и прикидывается интеллигентом.
А того маленького носатого видишь? Это Сурен. Изображает из себя серьезного банкира, хотя, по-моему, они такими не бывают. Этот все время нервничает, быстро надирается водкой и начинает нудить. Не выношу таких мужиков. Рядом с ним Ашхен по кличке Ася. Видишь? Грудастая блондинка, хотя она на самом деле брюнетка.
— А почему у нее кличка?
— Ну, не знаю. Одни называют ее Ашхен, другие — Асей. Еще та бабенка. Носатого своего так держит под каблуком, что скоро он отвалится. А вот тот загорелый громила — африканский бог войны.
— Почему?
— Скупает все, что стреляет и убивает. У него какие-то дела с Вадиком.
— Ну ты даешь, Вика! — восхитилась Настя. — Тебе бы в разведке работать. А говорила, что не интересуешься делами Бурта.
— Я и не любопытствую. Они сами рассказывают. Все время кто-нибудь пристает, — пожаловалась Вики. — Ты же знаешь мужиков. Хвост распустят, чтобы понравиться, и выбалтывают кое-что. А тот, посмотри — умереть можно со смеху. Миша. Владелец похоронного бюро. Бурт утверждает, что среди его покойников есть очень влиятельные люди.
— При такой любви к оружию, — заметила Настя, — профессия гробовщика — в самый раз.
— Остальные, — продолжала тараторить Вики, — не интересны. Те двое — адвокаты. Контужены на всю голову деньгами Вадика.
Вот тот, который в бездарном галстуке, — местный чиновник. Видишь? Вон туда смотри. Рядом с ним еще перепуганная тетка. Жуткая уродина. И где таких делают? Так вот, чиновник мечтает о большой взятке. А может, уже нет, есть вероятность, что взял. Видишь, какая рожа слащавая. Плюнуть хочется. Ну, ладно, давай тебе подберем какое-нибудь платьице. У меня их целый вагон. Вот это подойдет? — спросила Вики, извлекая из шкафа платье из почти невесомого шифона.